photo
promo

Сбрасывая кожу

Каждый из нас видит сны. Кто-то считает их плодом воображения, кто-то видит в них сакральный смысл, кто-то считает их предвестниками будущего. Но что делать, если во сне ты видишь альтернативную версию своей жизни? И эта версия тебе не нравится?

Читать
photo
promo

Пыль богов

Представьте мир, который во многом похож на наш. Но он отличается. В этом мире есть Европа и Азия, Африка и Америка, Антарктида и Австралия, но карта мира перекроена, материки поделены между горсткой сверхдержав...

Читать
photo
promo

Линда

Яркая, творческая и свободная - это все о Линде. Она не из тех, кто подстраивается под чужие правила и идеалы. Линда всем своим существом бросает вызов обществу. Всегда ли она была такой? И кто она такая, Линда Кросс?

Читать
photo
promo

Буквы на белом фоне

Представьте себе картину, у вас тихая, спокойная, можно сказать, невзрачная жизнь. И в один момент в ней появляется небольшой пушистый зверек. Такое, маленькое, милое создание, которое постепенно начинает набирать в весе. Он такой же милый, красивый, пушистый, но еще и полный.

Читать

XV

– «Исповедь садовника», – прочитала заголовок статьи Марина. – А фото, капец, – она улыбнулась, глядя на плохо отпечатанную в газете фотографию.

– Ты читай, читай! – нетерпеливо произнес я.

– Ага, поехали! – произнесла она и принялась читать статью. Статью, написанную обо мне! Круто!

– Есть профессии, у представителей которых, вряд ли кто возьмет интервью, – читала Марина. – Их стараются не замечать. Некоторые, даже считают их постыдными. Но они есть. К таким профессиям относится и санитар в приюте для инвалидов.

Девушка репортер, о которой я уже упоминал, написала свою статью. Правда, времени прошло не мало, но все равно. Лучше поздно, чем никогда.

– Сегодняшний наш герой, Сергей, работает санитаром в приюте для инвалидов. Вы, возможно, уже слышали об этом приюте. Многие издания писали нелицеприятные статьи об этом заведении. Мы же решили не акцентировать внимание на разгорающемся в сети скандале, и поговорить с персоналом. «Сергей, добрый день, расскажите о себе». «Добрый день! Ну что говорить, работаю санитаром в приюте уже около пяти лет. Нет, чуть больше четырех. Да, чуть больше четырех лет. В принципе, это все». Многословен! – последнее слово уже было полной отсебятиной Марины.

– Попрошу воздержаться от комментариев! – в шутку задрав подбородок, ответил я.

– Ага, – скептически ответила Марина и продолжила чтение. – «Хорошо, расскажите о том, как вы стали санитаром. Работа не самая лучшая в мире». Это точно, не каждый пойдет дерьмо выгребать за копейки.

– Да ты читай! – уже возмутился я. – Или отдай газету, я сам читать буду! – заграбастала газету, даже толком фотку не дала рассмотреть.

– Ладно, ладно, – пасанула она. – «Работа как работа. Нет в ней ничего необычного. А попал сюда, можно сказать, случайно. Знакомый попросил подменить его на момент отъезда из страны. Я, тогда как раз работу потерял, сокращение, вот и согласился. Временная работа превратилась в постоянную», – прочитав это, Марина залилась смехом.

– Ты чего? – удивился я.

– А ты мастер! – сквозь смех произнесла она. – Так заливать! И девчонка поверила?

– А что я заливал? – вопросом на вопрос ответил я. – Немного приукрасил.

– Совсем немного!

Ну да, запой Палыча сравнил с поездкой за границу, а сокращение с посылом куда подальше начальника.

– Ладно, продолжаем. «И не жалеете о том, что остались? Работа не легкая». «Нет, ничуть! Да, работа не легкая, но я отношусь к ней философски. Я не санитар, я садовник, а это (обводит рукой приют) мой сад». «Сад?» «Да, сад. Многие считают, что инвалиды, это овощи. Когда говорю, что работаю в приюте, многие говорят «Как ты там работаешь?! Там же одни овощи!» Поначалу я пытался объяснить, что большинство из подопечных передвигаются сами, на колясках, а прикованы к постели немногое. А если говорить об овощах, которые вообще не двигаются, так таких на весь приют и десяти человек нет. Поэтому я стал говорить, что работаю садовником. Пусть они ограниченны в своих действиях из-за болезней, но они так же прекрасны, как и другие люди. Даже больше, они лучше, чем многие другие люди. У здоровых людей много проблем, которые делают их злыми, алчными, эгоистичными. Здесь же все иначе. Они (инвалиды – примечание редактора) искрение, добрые. Вы никогда не услышите от них ничего злого. Они не умеют таить зло и потом выплескивать его на окружающих. Они всех встречают с улыбкой. Из-за того, что у многих из них диагноз синдром Дауна, внешне они похожи. Поэтому я называю их цветами. Цветы в саду тоже похожи между собой, но если присмотреться, то можно заметить, что каждый цветок уникален».

Дочитав, Марина замолчала и посмотрела на меня.

– Это, правда, сказал ты? – удивленно спросила она.

– Да, – замялся я. – А что?

– Да нет, ничего, – ответила она.

Да, я так считаю. Я об этом уже говорил. Я люблю свою работу. В разумных пределах. В жизни как: либо ты начинаешь любить свою работу, либо ненавидеть. Просто приходить, отдавать минимум восемь часов своей жизни и безразлично ко всему относится, невозможно. Эмоции всегда захлестнут тебя. Будь то положительные или отрицательные. Это я понял давно. А к работе человек привыкает. Рано или поздно, но привыкает. Работа становится рутиной со временем, приедается. И ты либо любишь эту рутину, либо ненавидишь. Повторяюсь? А мне пофиг!

– Знаешь, я была о тебе худшего мнения, – тихо произнесла Марина.

– Удивил? – усмехнулся я.

– Да, – ответила она и продолжила чтение. – «Замечательное сравнение!» «Благодарю». Благодарит он, – передернула Марина. – «Как уже известно, в вашем саду намечается пополнение, вы понимаете, о чем я». «Догадываюсь. Фекалий (изменение редактора) на нас вылито не мало. Правда, я не знаю почему». «Многие обыватели считают, что такая ситуация не приемлема». «Почему?» «Я не знаю. Думала, вы мне поясните. Ваши цветы, будем их называть так, ограничены в своих действиях. Поэтому, многими данная ситуация воспринимается как результат насилия над ними». «Никакого насилия нет и в помине! Есть только чувства. Да, они ограничены в чем-то. У них не такие возможности как у здоровых людей, но это не отнимает у них простых человеческих желаний. Каждый из них хочет любить и быть любимым. Но любовь не ограничивается платоническими отношениями. Если мужчина и женщина любят друг друга, то они легко могут заняться сексом. Для здоровых людей это норма. Но когда дело касается инвалидов, начинаются пересуды. «Как так?! Они же люди с ограниченными способностями! Это аморально!» Но я не вижу ничего аморального в том, чтобы любящие люди занимались сексом». «Но возмущения идут не столько по факту того, что они занимались любовью, а потому что санитары им помогали». «Можно задать вам вопрос?» «Разумеется!» «У вас есть парень?» Я не поняла, ты, что там к ней клеился?! – возмутилась Марина.

– Нет, – отмахнулся я, – читай дальше!

– «Я замужем». «Прекрасно! Тогда представьте, что вам связали руки и ноги и вы не можете самостоятельно двигаться. Вашему мужу так же. Но при вашем положении вы оба горите желанием исполнить супружеский долг. И есть пара людей, которые вам готовы помочь. Разумеется, кроме как развязать вас. Вы согласитесь на их помощь?» «Думаю, что да». «Теперь вы понимаете, что без посторонней помощи, они не в состоянии заняться сексом. Даже не так, они в состоянии, все-таки Антон может двигаться самостоятельно, хоть и затруднительно. Но без чужой поддержки, они могут травмировать друг друга. На мой взгляд, это не приемлемо». «Я вас поняла. Но уже были высказывания про извращенцев в стенах приюта». «Знаю, читал. Я не извращенец. Меня не возбуждают калеки. Я здесь только работаю». «Хорошо. Еще такой вопрос. Ходят слухи, что некоторые санитары являются представителями, так называемых секс – меньшинств. Это действительно так?». «Понятия не имею, о чем вы говорите». Вот же заливаешь!

– Я решил умолчать, что знаю про Вадима и Костю, – пояснил я. – Она хоть и выглядела адекватной, но кто её знает.

– Ну да, – кивнула Марина. – Хотя, пока статья нормальная, без наездов. «На этом наш разговор с садовником закончился. В заключение могу сказать лишь то, что многие мои коллеги раздувают из мухи слона. Ситуация не более чем рядовая. Это можно понять даже потому, что многие чиновники даже не соизволили посетить приют. Согласно нашим источникам, приют посещала только представитель социальной службы, Сучкова Оксана Леонидовна. К сожалению, на контакт с нами она отказалась выходить, поэтому каких либо официальных заявлений не было. Вообще ситуация странная. Ни один государственный орган не дал комментариев по поводу беременности Екатерины. Мы только наблюдаем периодические волнения в СМИ. Буквально на пару дней и затишье. Как будто кто-то специально пытается расшатать ситуацию, но каждый раз он в этом не уверен, а стоит ли? Не будем строить теорий, время все расставит на свои места. Садовнику и его цветам я хочу пожелать терпения и хорошего настроения! На этом все, с вами была Арина Андреева, до новых встреч!»

Марина закончила читать и отложила газету. Сказать по правде, я был рад этой статье. Впервые СМИ были за нас. Ну, не за нас, но нейтралитет, скажем так, с уклоном в нашу сторону. И это круто!

– В инете срач будет, – протянула она.

– Да насрать! – ответил я. – Достали уже. Реально, все как-то… не знаю. Все так медленно идет.

– Ну, насчет того, что медленно, я тебе уже говорила. Это только для нас. Ирине Алексеевне каждый день мозг полощут.

Я встал и прошелся по комнате.

– Марин, ну давай мыслить трезво: если бы хотели, уже давно бы нас всех в асфальт закатали. Сучка собиралась вывезти Катю, но Палыч ей помешал.

– Я ей помешала, – ответила Марина.

– Ты за вилами бегала, – усмехнулся я. – И после этого все. Звонки не в счет, пусть звонят.

– Ага! – возмутилась Марина. – Это тебе пусть звонят, а Ирина…

– Знаю! – перебил её я. – Я тоже переживаю за Ирину Алексеевну, но сейчас не о том. Катю не повезли на аборт, на нас даже в полицию не заявили. Только сучка пару раз ходила вокруг.

– Может, она тут и копает? – спросила Марина.

Я, скривившись, помотал головой. Зачем ей? Выслужиться? Да она серая мышь! Мышь с амбициями? Возможно, но не уверен. Нет, точно нет! Она пешка. Сучка, у которой непрекращающаяся течка. И эту сучку на нас натравили, вот и вс.

– Неа, слишком она…

– Что «слишком»? – спросила Марина. – Такие, как раз, и пролазят. Потому что мелкие, не заметные.

– Хорошо, допустим, это она, – пасанул я. Хочет, пусть развивает эту тему. Я уже понял, что спорить с ней бесполезно. Все равно, в итоге, виноват я. А если еще буду настаивать на своей точке зрения, то вообще все закончится грандиозным скандалом.

– Но зачем ей это? – продолжил я.

– Не знаю, – пожала плечами Марина.

– Вот и я не знаю, – ответил я.

Категория: Буквы на белом фоне | Добавил: AlexShostatsky (01.07.2018)
Просмотров: 42 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar