photo
promo

Сбрасывая кожу

Каждый из нас видит сны. Кто-то считает их плодом воображения, кто-то видит в них сакральный смысл, кто-то считает их предвестниками будущего. Но что делать, если во сне ты видишь альтернативную версию своей жизни? И эта версия тебе не нравится?

Читать
photo
promo

Пыль богов

Представьте мир, который во многом похож на наш. Но он отличается. В этом мире есть Европа и Азия, Африка и Америка, Антарктида и Австралия, но карта мира перекроена, материки поделены между горсткой сверхдержав...

Читать
photo
promo

Линда

Яркая, творческая и свободная - это все о Линде. Она не из тех, кто подстраивается под чужие правила и идеалы. Линда всем своим существом бросает вызов обществу. Всегда ли она была такой? И кто она такая, Линда Кросс?

Читать
photo
promo

Буквы на белом фоне

Представьте себе картину, у вас тихая, спокойная, можно сказать, невзрачная жизнь. И в один момент в ней появляется небольшой пушистый зверек. Такое, маленькое, милое создание, которое постепенно начинает набирать в весе. Он такой же милый, красивый, пушистый, но еще и полный.

Читать

XIII

– …после чего гражданин Меркулов грубо перебил гражданина СкотинА. – читал протокол полицейский.

– Ско, – перебил его Аркаша. – СкОтин моя фамилия.

– Порошу прощения, – без эмоций ответил полицейский. Аркаша довольно закивал головой.

– После чего гражданин Меркулов грубо перебил гражданина Скотина, – повторил полицейский, – в грубой форме попросив его замолчать.

– Простите, офицер, – теперь его перебил я, – просто я напевал песню Моисеева и Костюшкина. Там есть такие слова: «Завали. Я балльник». Это песня про балет. Нам не воспрещается петь во время работы.

Набить морду Аркаше мне так и не судилось. В тот самый момент, когда я сделал шаг навстречу этому наглому попугаю, в него с боку влетел на коляске Миша. Этот лентяй, выехав на улицу, решил устроить ралли с Кириллом. Но, сильно разогнавшись, не смог остановиться. Итог: Аркаша исполнил сальто через инвалидную коляску. Приличный с виду мальчик, стал орать благим матом, приземлившись на задницу. Я, цитируя Моисеева и Костюшкина, попросил его замолчать.

Марина в это время стояла рядом с Антоном и Катей. Троица заливалась смехом.

И все это на глазах у патруля новой полиции. Модели для сэлфи, как их прозвали в народе, пили кофе у ларька напротив забора. Они-то и поспешили на помощь нам.

Аркаша требовал вызвать скорую помощь: ушибленная задница болела. Но его осмотрела наша медсестра и, констатировав «будет жить», заковыляла хромой походкой обратно в приют. Но Аркашу это не успокоило и полицейским пришлось вызвать «скорую». Кроме ссадин и ушиба мягких тканей бедра ничего серьезного.

Вроде бы все, нашей вины нет. Ну, да, не уследили за калеками, но на то они калеки, что спроса с них нет. Но это ведь Аркаша! В общем, этот визгливый попугай довел всех нас, что в итоге меня забрали в отделение разобраться.

– Хорошо, – усмехнулся полицейский. – Так, – он отложил протокол, – толком объясните, что там произошло?

– В приюте для инвалидов процветает притон извращенцев! – воскликнул Аркаша.

– Это про тот, что в сети писали? – спросил полицейский.

– Да, да, тот самый! – затараторил Аркаша. – Они там занимаются развратом с инвалидами!

– И? – спросил офицер.

– Ну, это, того, противозаконно, – вопрос полицейского сбил его с толку, и он неуверенно ответил.

– Как это относится к нашему делу? – спросил полицейский.

– Ну… – протянул Аркаша.

– Извращения, не извращения, это не наша компетенция, – ответил полицейский. – Для этого есть соответствующие органы. И если они сочтут нужным наше вмешательство, тогда да, мы вмешаемся. А сейчас, я не вижу состава преступления.

– Как?! – удивился Аркаша. – Вот же! – он протянул полицейскому какую-то бумагу.

– Это что?

– Заключение врачей скорой помощи о нанесенных мне травмах, – произнес Аркаша.

Полицейский закатил глаза.

– Гражданин Скотин, – начал он. – Согласно записям с нагрудных камер патрульных, которые в момент вашего травмирования были рядом с приютом, вы пострадали по собственной вине, отвлекши санитара, – полицейский указал на меня, – от наблюдения за подопечными, которые ввиду своих недугов могут вести себя не совсем адекватно. То есть, вы сами поставили свое здоровье под угрозу.

Аркаша хотел было что-то сказать, но полицейский продолжил, не давая ему сказать.

– Разумеется, нами будет проведена профилактическая беседа с гражданином Меркуловым, чтобы предотвратить подобные ситуации в будущем. Вопросы есть?

– Эм, нет…

– Тогда можете быть свободны, – полицейский подписал пропуск и выдал его Аркаше. – Если вы нам потребуетесь, мы вызовем вас повесткой.

– Большое спасибо, – кивнув, Аркаша выпорхнул из кабинета. Краем глаза я заметил, что выходя, он успел скорчить мне рожицу.

Кабинет погрузился в тишину. Нет противного голоса Аркаши. После того, как его сбили, его голос стал меня раздражать. Не знаю почему. Нет нервных постукиваний его каблуков по полу. Все время, что мы сидели здесь, он нервно стучал каблуками своих туфель по полу.

– Я задержан? – осторожно спросил я у полицейского, который в полной тишине изучал протокол своих коллег.

Офицер поднял на меня глаза и стал внимательно изучать.

– Слушай, давай без протокола, – он отложил бумаги и скрестил руки на груди, – что там у вас? Ну, с этой всей шумихой…

– Без протокола, говоришь? – спросил я. Странное чувство, журналистов и всяких засланных типа сучки я терпеть не мог, а вот перед полицейским чувствовал себя спокойным.

– Угу, – кивнул он.

– У тебя жена есть? – спросил я.

– Да, – сразу и без раздумий ответил он. В основном, такие вопросы, которые не относятся к теме разговора, ставят собеседника в тупик.

– А дети?

– Дочка, семь лет, – ответил он.

– Все здоровы?

Офицер утвердительно кивнул.

– Вот видишь, у тебя самая обычная семья, – произнес я.– Таких семей тысячи, миллионы. Есть семьи, в которых один из партнеров инвалид. Но они живут полной жизнью. Они любят, они занимаются сексом. Они рожают детей. А есть семьи, где оба партнера инвалиды. Они тоже любят друг друга, хотят детей. Но ввиду некоторых физиологических особенностей, им затруднительно заниматься сексом самим. В такие моменты мы им помогаем. Обычная помощь человека человеку. Вот и все.

– Понятно, – кивнул он. – Держи, – он протянул мне подписанный пропуск.

– До свидания, – я протянул ему руку, которую он пожал.

 

* * *

– Тебя отпустили? – удивился Аркаша, который по непонятной причине задержался в отделении.

– Вас, – произнес я.

– Что? – скривившись, спросил он.

– Ко мне надо обращаться на «вы», – улыбнувшись, ответил я и пошел к выходу.

На улице меня ждали Марина и Палыч. Марина сразу кинулась обнимать. Как будто я не после беседы вышел, а после пятнадцатилетней отсидки.

– Алексеевна извинилась, – произнес Палыч, – не могла здесь ждать, здоровье, – он постучал по области сердца.

– Понимаю, – кивнул я.

Марина крепко обнимала меня.

– Марин, ты чего? – спросил я.

Она отстранилась от меня и украдкой смахнула слезу.

– Ничего, – ответила она.

– Ага, ничего, – произнес Палыч. – Всю нервную систему мне тут извела своим нытьем!

– Палыч, заткнись! – шикнула на него Марина.

– Боялась, что тебя посадят, – не обращая внимания на Марину, продолжил Палыч.

– Палыч! – крикнула Марина.

– Марин, не кричи, – ласково произнес я, обнимая девушку.

– Просто, меня эта ситуация уже достала, – уткнувшись в мое плечо, тихо произнесла Марина. – Сучка, журналисты эти, и все льют дерьмо на нас.

– Марин, ну, ты же сама говорила мне, что этим все и закончится. Помнишь? – я вспомнил наш разговор в доме её родителей. Именно родителей, потому что Маринин дом – это наша съемная квартира. Как и мой.

– Говорить и переживать, разные вещи, – Марина наконец-то улыбнулась.

– Понимаю, – в ответ улыбнулся я.

– Я этого так не оставлю! – завопил выскочивший из отделения Аркаша.

– Мне его стукнуть? – тихо спросила Марина.

– Неа, – покачал головой я, – не стоит.

– Я… я… я!!! – Аркаша задыхался от злости.

– Выдыхай, выдыхай, – поддержал его Палыч, – не держи в себе. По себе знаю, держать не надо. Выпусти на волю!

Слова Палыча успокаивающе подействовали на Аркашу. Он отдышался, скорчил рожу, погрозил нам кулаком и быстрым шагом пошел прочь.

– Да, тяжело вам женщинам, – изрек я, меняя тему с Аркаши. Хотя, он тоже ведет себя как женщина. Точнее, баба. Истеричная баба.

– Чего это? – удивилась Марина.

– У вас нет хуя, на котором можно вертеть чужое мнение.

– Зато у нас есть пизда, куда это все можно засунуть, – улыбнулась Марина.

– Вам, бабам, лишь бы в себя что-то засунуть! – проворчал Палыч. Мы дружно рассмеялись.

– Хотя, все намного проще, – продолжил Палыч. – Марина принимает все близко к сердцу. А этого нельзя. Все надо посылать куда подальше.

– Перечисленные выше органы не подходят? – спросил я.

– Не совсем, – ответил Палыч. – На них и так много проблем приходится: цистит, триппер. Зачем там еще всякая хрень?

Действительно. Пусть идут куда-то в другое место.

– Я за Катю, Антона волнуюсь. И за Ирину Алексеевну, – произнесла Марина. Мы медленно пошли к автобусной остановке.

– Признаться, я думал, что процесс будет более быстрый, – произнес я. – Но все идет очень медленно. Сучка появлялась у нас пару раз всего. Журналисты ходили, писали и все.

– Не все, – произнесла Марина. – Да, дело идет медленно, но только у нас. Пока ты там, в тихий час у Палыча зависаешь, я к Ирине Алексеевне захожу. Ей нервы почти каждый день треплют. По телефону.

– Доведут женщину, – махнул рукой Палыч.

– А толку от этого сотрясания воздуха в трубку? – спросил я. – Эти, – я махнул рукой в сторону, куда убежал Аркаша, – хоть что-то делают.

– Тоже, по большому счету, треплются, – отмахнулась Марина. – Я думаю, что они просто не знают, что делать.

– Чтобы чиновники и не знали что делать? – спросил Палыч. – Абсурд! Уж кто, кто, а эти то точно знают, что делать. Только им лень. Не выгодно это, понимаешь. У нас чиновники как привыкли работать: если дело выгодное, можно украсть, навариться на деле, тогда да, работаем. А тут что? Калека залетела! Где же тут украдешь?! С чего?! А вот деньги выделить на ремонт, это другое, можно и распилить.

– Ты думаешь, поэтому на сучку и спихнули? – спросила Марина.

– Сучка… – задумчиво произнес Палыч. – По сути, она тоже винтик в системе. Со своими принципами, конечно, но винтик.

– Ага, – кивнула Марина, – принципами. Всех уродами считает.

Палыч улыбнулся и ответил:

– Знаешь, Марина, в социальную службу идут работать по двум причинам: либо из-за альтруизма, либо из-за мизантропии. У неё второй вариант. Ладно, молодежь, мне в ту сторону, – махнул он рукой вдоль дороги. Мы как раз вышли к автобусной остановке.

– Давай, удачи! – произнес я, пожимая ему руку.

– До свидания, – прижавшись ко мне, произнесла Марина.

– Пока, берегите нервы! – последнюю фразу он крикнул уже через плечо.

– Сбережешь тут, – прижавшись сильнее, произнесла Марина.

Я потрепал её рыжие волосы.

– Автобус там не видно? – спросила Марина.

– Неа, сама, что ли, не видишь? – зевая, ответил я.

– Нет, я глаза закрыла. Такой ветерок хороший.

Ага, хороший апрельский ветерок колышет арматуру. Ну, не так круто, конечно, но все еще прохладно.

Категория: Буквы на белом фоне | Добавил: AlexShostatsky (01.07.2018)
Просмотров: 58 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar