photo
promo

Сбрасывая кожу

Каждый из нас видит сны. Кто-то считает их плодом воображения, кто-то видит в них сакральный смысл, кто-то считает их предвестниками будущего. Но что делать, если во сне ты видишь альтернативную версию своей жизни? И эта версия тебе не нравится?

Читать
photo
promo

Пыль богов

Представьте мир, который во многом похож на наш. Но он отличается. В этом мире есть Европа и Азия, Африка и Америка, Антарктида и Австралия, но карта мира перекроена, материки поделены между горсткой сверхдержав...

Читать
photo
promo

Линда

Яркая, творческая и свободная - это все о Линде. Она не из тех, кто подстраивается под чужие правила и идеалы. Линда всем своим существом бросает вызов обществу. Всегда ли она была такой? И кто она такая, Линда Кросс?

Читать
photo
promo

Буквы на белом фоне

Представьте себе картину, у вас тихая, спокойная, можно сказать, невзрачная жизнь. И в один момент в ней появляется небольшой пушистый зверек. Такое, маленькое, милое создание, которое постепенно начинает набирать в весе. Он такой же милый, красивый, пушистый, но еще и полный.

Читать

VI

– Прости, Ира, но я должен был так сделать, – извиняющимся тоном говорил седовласый мужчина в очках.

– Я доверяла тебе как другу, – тихо произнесла Ирина Алексеевна.

– Сама понимаешь, у тебя здесь бардак, – продолжил он. Я стоял в двух метрах и готов был разбить ему морду.

– Условия содержания отвратные! – возмущалась очкастая сучка, которую Михаил Степанович назвал Оксана Леонидовна. Самой лет тридцать – тридцать пять, но выглядит она ужасно. Волосы крашены в белый, хотя натуральный цвет черный. Видно по корням. Макияж больше напоминает работу маляра-штукатура. Лицо напудрено настолько, что на местах складок от мимики пудра осыпалась. Красная помада сильно выделала губы. Тени, сиреневого цвета, были не просто украшением век, а представляли из себя настоящий боевой раскрас на всю верхнюю часть лица.

– Здесь когда последний раз делался ремонт?! – не унималась сучка.

– Вы сначала деньги на этот ремонт выделите, а потом рот открывайте, – ответил я.

– Сергей! – одернула меня Ирина Алексеевна. Да, да, да, понимаю, что лучше молчать, но эта сучка из социальной защиты меня уже достала. Сегодня она и знакомый Ирины Алексеевны с самого утра приперлись и закатили скандал. Точнее, скандал закатила эта сучка. Дело в том, что Ирина Алексеевна обратилась к знакомому акушеру за консультацией. Она надеялась, что он надежный человек, но оказалось наоборот. Этот придурок сдал нас в горздрав. Те уже промыли мозги Ирине Алексеевне по телефону. Да так промыли, что на прошлой смене Марине пришлось откачивать нашего главврача валерьянкой и валокордином. Эх, доведут женщину до могилы. Ей богу! Тьфу, тьфу, тьфу, лишь бы не накликать.

А сегодня он приперся с представителем социальной защиты. Горздрав решил сам не заморачиватся и спихнул это на соцзащиту.

– Вы поосторожней с высказываниями, молодой человек, – язвительно произнесла сучка, глядя на меня.

– Да помоложе некоторых, – ответил я.

– Сергей! – Ирина Алексеевна снова одернула меня.

– Где залетевшая? – спросила сучка у Ирины Алексеевны.

– Беременная, – поправил я и пошел к комнате Кати. – За мной!

– Я бы попросила… – начала возмущаться сучка.

– Да завались ты уже! – через плечо процедил я. Реально достала!

В комнате уже была Марина, она разговаривала с Катей, нежно поглаживая её по руке. Антон сидел рядом и держал Катю за руку. Теперь они вообще были неразлучны. Антон покидал Катю только по необходимости: физиологическая потребность, сон. А так все время с ней. Знаете, это так мило!

Неизвестно почему, но здесь был и Палыч.

– Вот наша Катя! – улыбаясь, произнес я.

Сучка долго и с нескрываемым отвращением смотрела на Катю и Антона. Потом выдала:

– Хорошо, забираем. Подготовьте к транспортировке. Михаил Степанович, – обратилась она к своему спутнику, другу Ирины Алексеевны, – помогите санитарам с больной.

– Сама ты больная! – заорала Марина.

– Что вы себе позволяете?! – возмутилась сучка.

– Что надо! – орала Марина. Ирина Алексевна схватилась за сердце. Михаил Степанович платочком вытирал пот со лба. Нервничает, засранец, нервничает.

– Ирина Алексеевна, с вами все в порядке? – спросил я у главврача, а сам стоял между сучкой и кроватей Кати. Антон так же развернул свою коляску, но Катя держала его крепко, не давая вмешаться в конфликт.

– Нормально, Сережа, нормально, – тихо ответила Ирина Алексеевна. Её знакомый искоса смотрел на нас, но стоял смирно.

– Если вы будете препятствовать, я вызову полицию! – заорала сучка.

– Полицию? – переспросила Марина. – Сейчас тебе будет полиция!

Она пулей выбежала из комнаты и побежала куда-то по коридору. Сучка сначала испугалась, дернулась, когда Марина мимо неё пробежала, но потом только плечом повела.

– Больная! – произнесла она и сделала шаг в сторону кровати. Палыч, что до этого сидел на стуле, резко встал и перегородил ей путь с разводным ключом в руках.

– Не так быстро, мадам! – произнес он, вертя у неё перед носом ключом.

– Что? – испуганно спросила сучка, пятясь. – Вы что, ударите женщину?!

– Мадам, – с улыбкой произнес Палыч, – у меня есть два принципа: я не бью женщин и не мараю руки о дерьмо. А вот женщина вы или дерьмо, решать вам!

Сучка приняла слова Палыча с достоинством. Только лишь желваками на лице поиграла.

– Хорошо, – процедила она. – Я еще вернусь.

Она резко развернулась и пошла прочь.

– Пронесло, – опускаясь на стул, произнесла Ирина Алексеевна.

– Как вы? – я бросился к ней. Вид у нашего главврача был неважный: бледная, за сердце держится.

– Нормально, – отмахнулась она. – Давление скакнуло, вот и все. Сейчас таблеточку глотну, отпустит.

– Сейчас я тебе сделаю полицию! – с этими словами Марина влетела в комнату с вилами наперевес. Зачем в приюте для инвалидов вилы я и сам не знал, но они были. И каждый год на инвентаризации, будь она проклята, их наличие проверяли.

– Не поняла, а где эта… коза? – недоуменно спросила Марина.

– Ушла, но обещала вернуться, – ответил я, помогая Ирине Алексеевне подняться.

– Тьфу ты! – в сердцах бросила Марина, ставя вилы в угол комнаты. – Давайте помогу, – она подхватила Ирину Алексеевну с другой стороны.

– Да отпустите вы меня! – возмутилась она, вырываясь из наших рук.

– Ира… – начал Михаил Степанович.

– Миша, не надо, – покачала головой Ирина Алексеевна. – Ты уже все сделал, слова лишние.

 

* * *

После всего произошедшего, Ирина Алексеевна отпустила нас с Мариной со смены, вызвав на дежурство Вадима и Костю. Те не спорили. Все-таки, их косяк. Марина быстро собралась, чмокнула меня в щеку и убежала, даже не сказав ничего. Как будто у неё появились срочные дела. Я даже расстроился. Честно, надеялся, что мы поедем ко мне или к ней, но не судьба. У нас с ней были странные отношения. Они и раньше были не нормальными, все-таки заниматься сексом в туалете, это как-то не правильно, что ли. А сейчас… Встречаемся, спим, но иногда она просто пропадает. Берет и убегает вот так. Не знаю, может у женщин так принято, кто знает. До Марины у меня толком не было серьезных отношений.

– Серьезные отношения, паря, это когда жениться надумал, а остальное это блядки, – пояснил Палыч. – Вот у меня тоже блядки были, а потом серьезные отношения из-за большой любви к продукции завода ЗАЗ.

Мы сидели у него в коморке и ждали окончания рабочего дня. После сегодняшнего происшествия надо было снять стресс. А так как снятие стресса с Мариной сорвалось, то оставался только один вариант: напиться с Палычем. Денег, конечно, кот наплакал, но Палыч сказал, что у него есть один беспроигрышный вариант. Только мне надо делать все, как он скажет и не задавать лишних вопросов.

Поэтому после работы мы, захватив косу и вилы, которыми днем размахивала Марина, пошли к Палычу домой. Жил он недалеко от приюта.

– Располагайся! – хозяйским жестом, Палыч пригласил меня в свою квартиру. По сути, она ничем не отличалась от моей до того, как туда пришла Марина. Такой же бардак, даже запах. Только теперь он был мне не приятен. Нет, не то что бы я раньше получал удовольствия от запаха пропотевшего белья и грязных носков, просто я не замечал его. Для меня он стал привычным, даже родным. Запах моего дома.

– Так, – пока я рассматривал одну единственную комнату, Палыч рылся в своем шкафу. – Это мене, – сказал он, доставая старый потертый плащ. Он не рассыпался только потому, что плащевка прочный и надежный материал. А так ему было лет и лет. То, что он старше меня, это точно.

– А это тебе! – он протянул мне другой плащ. Вид у него был лучше, чем у первого. Только вот пуговицы были пришиты на женскую сторону.

– Это же женский плащ, – произнес я.

– Ну да, от жены остался. Не все шмотье она забрать успела, – пояснил Палыч. – Да ты бери, там все равно, на какую сторону у тебя пуговицы.

С сомнением я взял плащ в руки.

– Давай, натягивай, – подбодрил меня Палыч.

– Прямо на куртку? – спросил я.

– Ну, – протянул Палыч. – Тут где-то с полчаса идти, если не замерзнешь, можешь так, на свитер. Мы там все равно их снимать не будем. Так что надевай.

Как сказал Иван Васильевич Бунша: «Меня терзают смутные сомнения». Смахивало на дешевый маскарад, но я надел плащ и мы отправились. Так как уже была вторая половина декабря, и темнело рано, шли мы, фактически, в полной темноте. Частный сектор, куда мы забрели, освещался слабо. Если быть точным, на улице, по которой мы шли, горели только два фонаря из десяти.

Шли мы больше чем полчаса, порядка сорока минут. Подошли к старому одноэтажному дому. Палыч смело зашел в калитку, я же покосился на будку.

– Собаки здесь нет, – ответил Палыч через плечо. – Померла. Сам хоронил.

– Ага, – кивнул я.

Палыч подошел к двери и осторожно постучал. Первые минуты никто не отвечал. Хотя в окнах были отблески света, но плотные шторы не позволяли что-либо разглядеть. Потом у двери послышались тихие шаги, и дверь со скрипом открылась. На пороге стояла скрюченная старушка в старом затертом халате, надетым поверх старого свитера. Видимо, свитер был один в её гардеробе, и она его берегла, надевая сверху столь же старый халат. Щурясь через очки, она посмотрела на нас.

– Здравствуйте, Ираида Львовна, – ласковым голосом произнес Палыч, держа перед собой косу.

– Вы? – взволновано спросила старушка.

– Да, – с улыбкой ответил Палыч. – Не переживайте, – заверил он её, – не по делу. Просто, были недалеко, решили заскочить. Вот, – указал он на меня, – стажера дали. Ученика, так сказать.

– А… – осматривая меня, протянула старушка. – Ну, проходите, не на пороге же вас держать.

Мы прошли в дом. Он был старым и запущенным. Видимо у старушки не было сил даже толком его убрать, не говоря уже о ремонте. В углах у потолка виднелась паутина.

Пока я осматривал небольшую комнату, старушка начала суетится, и накрывать на стол. Из холодильника (кстати, новой модели) стала доставать не богатую снедь.

– А где можно руки… – начал я, но Палыч меня перебил.

– Садись, – говорит, – не на работе, руки мыть.

Старушка испугалась, когда я за руки заикнулся.

– Простите, – промямлил я, глядя на старушку. Недоумевая, в чем дело, я сел за стол. Накрыт он был не плохо. Стояла бутылка водки «Хортица». Не плохое сочетание цены и качества. Нарезана была селедка. Правда, вид был не первой свежести, видимо, старушка сама её ела уже несколько дней. Пенсия-то, поди, небольшая, не разгуляешься. Так же старушка достала консервацию. Две пол-литровые баночки. Одна с огурцами, другая с помидорами. Вот, собственно, и весь стол.

Палыч умелым движением сорвал акцизную марку, пломбу на дозаторе и, подкрутив крышку, стал разливать. На два стакана. Мне и себе. Старушка не пила, да и посуду себе не ставила.

– А вы не к соседям часом? – спросила старушка, наклонившись к Палычу. Он как раз махнул стакан и потянулся за закуской.

– Нет, – жуя кусочек селедки, ответил Палыч. – Просто по дороге выпало, а так, – он махнул рукой куда-то вдаль, – квартала три, четыре.

– Ясно, – ответила старушка. – Тяжелая у вас работа.

– Да, – кивнул Палыч. – Вот, – показал он на меня, – напарника дали. Стажера, точнее.

Старушка молча кивала и печально смотрела на нас. Странная ситуация, но я, как и условились, не задавал лишних вопросов.

– Молодой, не опытный, – говорил он, а я молча жевал помидоры. Вкусные, что ни говори.

– Что ему, всего вторую сотню лет разменял.

На этих словах я чуть не подавился. Точнее, даже поперхнулся рассолом с помидора.

– Палыч, – закашлявшись, я хотел спросить, что же он несет, но Палыч снова меня перебил, не дав закончить фразу.

– Спокойно, Сигизмунд, – на полном серьезе произнес он, – Ираида Львовна в курсе наших дел.

– А Палыч, это ваше отчество? – изумленно спросила старушка.

– Да, – гордо кивнул Палыч. – Я своих корней не стесняюсь, как некоторые.

– Да, вы правы, Искандер Палыч, – произнесла старушка, – корней стесняться нельзя.

Услышав имя, я прыснул смехом. Но так как я закрылся стаканом с водкой, старушка и Палыч подумали, что я снова поперхнулся.

– Да вы не спешите, у вас-то времени много, – произнесла мне старушка. – Это у меня его в обрез.

После этой фразы она как-то сникла, и тихо сказав: «Я сейчас, на минутку», ушла в другую комнату.

– Палыч, что за херня? – шепотом я спросил у Палыча.

– Серега, все под контролем, – заплетающимся языком, ответил собутыльник. – Вопросы – потом, не сейчас.

Не сейчас, так не сейчас. Пока хозяйки не было, я решил размять ноги и встал побродить по комнате. Палыч уже в наглую пил, не наливая мне.

Комната была небольшой, но заставлена мебелью. Старая тахта, стол, пара стульев. На стене висел выцветший ковер с изображением медвежат, играющих в лесу у поваленного дерева.

– …да светится имя твое, да прибудет царствие твое… – донесся до меня голос старушки. Она была в соседней комнате. Дверь туда была открыта. В комнате было темно, но я смог разглядеть старушечью фигуру, что стояла на коленях. Да она же молится! С чего бы? Неужели наш визит её так напугал? От Палыча сейчас ничего не добьешься, он уже в зюзю.

Чтобы не мешать, я отошел чуть в сторону и продолжил разглядывать ковер. Закончив молитву, она вышла из комнаты со второй бутылкой водки.

– Вот, – протянула она, – к столу.

– Да, спасибо, – хрипло ответил я и вернулся к столу.

 

* * *

Навеселе я добрел до своего дома. Хорошо, что маршрутки еще ходили, а то пришлось бы ночевать в приюте. А вот дома меня ждал сюрприз. Точнее, в подъезде на ступеньках. Прислонившись к стене, там задремала Марина в обнимку с дорожной сумкой.

– Куда собралась, красавица? – поставив вилы к стене, произнес я. Марина резко открыла глаза и, зевнув, спросила:

– Ты где был? – она покосилась на вилы.

– Да так, – отмахнулся я. – С Палычем кое-куда ходили.

– Ага, – кивнула Марина, – чую, разит от тебя.

– Ну, выпили немного, чего тут такого? – улыбнулся я. – Куда ты собралась-то?

– К тебе, – серьезно ответила она.

– В смысле? – переспросил я.

– Ну, к тебе, – произнесла она, поднимаясь со ступенек.

Пьяным мозгом я пытался сообразить, о чем она говорит. Сумка, подъезд, поздний час, сонная девушка.

– Марин, ты это... – начал мямлить я. Если честно, я был рад такому повороту событий. Мне хорошо с ней, ей хорошо со мной. Почему бы нам не жить вместе? Странно это для парня в двадцать с небольшим. Ладно, с большим. Большим, не в том смысле, а в смысле лет. В общем, я был рад.

– Ой, да ладно, – махнула рукой она. – Я тут вещичек прихватила на первое время, – она указала на сумку, – не все, конечно, но этого пока достаточно.

Я взял сумку и пошел открывать.

– Вилы захвати, – сказал я Марине. – Буйный не выскакивал? – кивнул я в сторону квартиры неадекватного соседа.

– Нет, – зевая, ответил Марина.

И тут, как говорится, помяни. Дверь соседа открылась и оттуда высунулась его старческая недовольная морда.

– Какого хрена тут?! – начал, было, он, но Марина перехватила вилы двумя руками, развернулась к нему и, наставив их на него, спросила:

 – Проблемы?! – странно, если не страшно, даже, было слышать интонации гопника из подворотни из уст Марины. Конечно, все мы не святые, но все же.

– Да я… это… – опешил старик. А Марина, сделав полуоборот, древком вил захлопнула его дверь. Прямо у соседа перед носом.

– Ахринеть, – распахивая свою дверь, восхищено произнес я.

– Чтоб ты без меня делал, – с улыбкой произнесла Марина, входя в квартиру.

Категория: Буквы на белом фоне | Добавил: AlexShostatsky (28.06.2018)
Просмотров: 58 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar