photo
promo

Сбрасывая кожу

Каждый из нас видит сны. Кто-то считает их плодом воображения, кто-то видит в них сакральный смысл, кто-то считает их предвестниками будущего. Но что делать, если во сне ты видишь альтернативную версию своей жизни? И эта версия тебе не нравится?

Читать
photo
promo

Пыль богов

Представьте мир, который во многом похож на наш. Но он отличается. В этом мире есть Европа и Азия, Африка и Америка, Антарктида и Австралия, но карта мира перекроена, материки поделены между горсткой сверхдержав...

Читать
photo
promo

Линда

Яркая, творческая и свободная - это все о Линде. Она не из тех, кто подстраивается под чужие правила и идеалы. Линда всем своим существом бросает вызов обществу. Всегда ли она была такой? И кто она такая, Линда Кросс?

Читать
photo
promo

Буквы на белом фоне

Представьте себе картину, у вас тихая, спокойная, можно сказать, невзрачная жизнь. И в один момент в ней появляется небольшой пушистый зверек. Такое, маленькое, милое создание, которое постепенно начинает набирать в весе. Он такой же милый, красивый, пушистый, но еще и полный.

Читать

II

После завтрака у нас начался обычный день. Кто-то сидел, играл с конструктором и мозаикой. Кто-то читал книги. К кому-то пришел массажист.

Палыч соизволил явиться на работу ближе к десяти и с бутылкой пива в руках.

– Привет, молодежь! – радостно воскликнул он.

– Сволочь ты, Палыч, – зевая, произнес я.

– Чего? – удивился Палыч.

– С пивом на работу. Нельзя ведь, – ответил я.

– Это ты про себя? – спросил он и протянул мне бутылку. – На, глотни.

Легкий запах хмеля так и манил, хотя в глубине души я понимал, что если Ирина Алексеевна увидит, получу я по шапке. Палыч тут так, специалист по мелкому ремонту, ему пить можно. А я с подопечными контактирую, нечего на них перегаром дышать.

– Та ладно, Алексеевны нет, – усмехнулся Палыч.

Соблазн был велик и я, даже не посмотрев по сторонам, схватил бутылку и приложился к ней. И в этот момент из другого конца коридора послышался голос Ирины Алексеевны.

– Палыч, опять санитаров мне спаиваешь?!

Я аж поперхнулся. Пиво пеной пошло из-за рта и бутылки. Быстро вернув бутылку Палычу, я прокашлялся, выплюнув все пиво на пол.

– Сережа, Сережа, – покачала головой Ирина Алексеевна. – Вроде большой мальчик, а от пива плюешься как малолетка. Быстро взял тряпку, и чтобы через минуту этого хмельного озера здесь не было.

Быстро кивнув, я побежал за тряпкой. Ирина Алексеевна человек настроения: может и так, по легкому отчитать, а сможет и целую лекцию прочитать.

Палыч, допив пиво, отправился по своим делам. Он-то один на весь приют, так что работы невпроворот.

А я пошел мыть полы дальше. Пока наши подопечные находятся в общей комнате, мы драим их комнаты. Вообще-то, нас в смене должно быть четыре – шесть человек, но зарплата у нас не большая, а работы выше крыши, желающих работать не так много.

Уборка, обед, тихий час. Пару часов тишины и спокойствия.

– О, как я устала, – блаженно растянувшись на небольшой тахте, произнесла Марина. Я бросил свои кости в старое кресло. Мебели в нашей комнате отдыха немного. Старя тахта, притащенная кем-то из дому. Пара кресел, так же видавших виды. Медицинский стеллаж с облупившейся краской. Несколько старых тумб. И ковер. На полу валялся выцветший ковер. Рисунок уже было не разобрать, но каждый год перед новым годом Марина заставляет меня с Палычем его выбивать. Толку от этого ноль, так как пыль уже вросла в этот ковер.

– Я бы не сказал, что устал, – зевая, ответил я.

– У тебя лежачих нет, – произнесла Марина.

– Ага, – кивнул я. Помните, я жаловался на несправедливость? Был такой грешок. Из нас двоих Маринке тяжелее. Хотя я помогаю, когда попросит. Но не все дамы нашего отделения любят, когда к ним подходят санитары мужчины. Это может показаться странным, ведь в их положении выбирать не приходится, от кого получать помощь. Другие смены вообще на это плюют, но Марина попросила меня не вмешиваться без особой нужды. Только когда попросит.

– Сколько там до полдника? – спросила Марина.

– Два часа, – ответил я.

– Еще вагон времени. Я подремлю.

– Угу, – ответил я.

Вагон времени. Я вообще никогда не задумывался о времени. Все изменило два случая. Только не смейтесь. Сидя как-то вечером в «Контакте», наткнулся на одну цитату, на стене у бывшей одноклассницы. «Самое дорогое, что ты можешь подарить человеку – это свое время. Так как время вернуть нельзя». Ну, или что-то в этом роде. Я тогда задумался, а ведь, правда! Время это то, чего невозможно вернуть. Ни одной секунды. То есть, общаясь с человеком, вы отдаете ему свое время. Вы не тратите его на какие-то свои нужды, вы тратите его на человека. Тогда я дошел еще до одной мысли: время невозможно украсть. Пока не встретил вора времени.

Второй случай, который изменил мой взгляд на время, произошел в одном небольшом мясном магазине. Есть недалеко от моего дома небольшой мясной магазин. Из-за того, что цены в нем немного ниже, чем в стоящем в двадцати метрах от него супермаркете, они держаться на плаву. Очередь там миллионная. Шутка ли, цены процентов на десять – пятнадцать ниже, чем в других магазинах. Хотя продавщицы тут ушлые, и обвесить могут, и сдачу не правильно дать. Следить за ними надо.

И вот однажды я стоял в очереди. То, что очередь большая, а помещение не такое уж и большое, приводит к тому, что очередь извивается змейкой. И чтобы посмотреть есть ли то, что тебе нужно на прилавке, нужно пролезать через толпу, извиняясь перед каждым. Когда стоишь в очереди, на таких людей уже не обращаешь внимания. Каждую минуту, какая-то морда пролазит вперед, чтобы глянуть, если окорока или свиные колбаски. Кроме мяса, там есть так же небольшой ассортимент масла, сыра и прочей молочной продукции. Но её берут редко и как «довесок» к нескольким килограммам куриных желудочком и коровьих хвостов.

Терпеть не могу очереди. Для меня это ад. От этого стояния и медленного продвижения на пятнадцати квадратных метрах все силы исчезают. Но когда очередь подходит ко мне, это радость. Прям, силы прибавляются.

Так было и в тот раз. Я даже не обратил внимания на мужика, который крутился у кассы. Там так же есть прилавки, так, что ничего странного не было в том, что мужик ошивался там. Ну, выбирает человек себе кусочек, присматривает. И вот, когда передо мной женщина забрала свои пакеты, продавщица, какого-то хера, повернулась не ко мне, а к тому мужику и спрашивает:

– Что вам?

Стандартный вопрос от неё. Мужик отвечает:

– Пачку масла сливочного, – и протягивает ей полтинник. А то масло, если не ошибаюсь, стоит шестнадцать гривень триста грамм.

Сказать честно, я немного офонорел от такой наглости. Не выдержав, я возмутился:

– Слышь, мужик, может, ты в очередь встанешь?

– Да я только масло купить, – начал оправдываться мужик. – Что вам эти две минуты дадут?

И тут у меня крышу снесло.

– Это мои две минуты! – заорал я. – Ты, сука, украл их у меня!

– Молодой человек, чего вы орете? – возмутилась продавщица.

– А ты, курица, рот закрой! Я хотел у тебя здесь на двести гривень скупиться, но его двадцатка тебе дороже, так что я отоварюсь в другом магазине.

И развернулся, уходить.

– Парень, ну ты чего?! – крикнул мне в спину мужик.

– Чего я?! – спросил я, оборачиваясь. – Ты украл у меня две минуты, сэкономив свои полчаса! И не только мои, – я обвел рукой молчаливую толпу. – Только у остальных язык в жопе! Им все равно! А мне нет! В общем так, урод, если не хочешь, чтобы я украл у тебя два месяца, определив тебя в гипс, на глаза мне не попадайся. А ты, овца, – обратился я к продавщице. – Еще раз увижу, что обвешиваешь, я ту тушку гуся тебе в зад запихну! Хоть какая-то сексуальная жизнь у тебя появится, с твоей-то рожей! Воры времени конченные.

Развернувшись, я вышел. Так я узнал, что время можно украсть.

И самое обидно, что никто, никто кроме меня, не возмутился. За мной стояло двадцать человек, и всем было все равно. Нет, не так, всем было похер! Именно похер!

 

* * *

Тихий час прошел без приключений. Ну, у меня, Марину ждал небольшой сюрприз. Пока девушка дремала, я прошелся по палатам, проверить, все ли в порядке. И в одной из палат с лежачей я почувствовал странный запах.

– Я только посмотрю, – произнес я, подходя к кровати. Откинув одеяло, я увидел то, что, в принципе, и ожидал увидеть: молодая женщина сходила под себя. Такое бывает. Но мы не железные, нам тоже надо отдыхать.

– Сейчас позову Марину, – улыбнулся я, и пошел её будить.

После полдника пришла пора мыть подопечных. Сегодня банный день у Миши. Любая смена спихивает его на меня. Как-никак, мы родственные души.

– Ну что, пошли? – спросила меня Марина, когда я заканчивал с водными процедурами Миши. Парень весело пускал слюни, сидя в своей коляске, а я вытирал его полотенцем. Самое неприятное в этом вытирать его член. Но ничего не поделаешь, приходится, не мокрым, же его в трусы запихивать.

– Ага, пять минут, и подойду, – ответил я, натягивая на него трусы. По идее, он и сам это может сделать, но ленится.

Закончив, я отвез Мишу в палату и отправился к Марине. Она была в палате Кати. Катя, как и многие здесь, инвалид детства. У неё ДЦП и синдром Дауна. От таких детей стопроцентный отказ. Всю жизнь она прикована к постели. Она фактически не разговаривает, только издает различные звуки, но при этом вполне ясно понимает окружающих. И у неё при этом есть парень. Его зовут Антон и у него ДЦП. В отличие от Кати он может передвигаться самостоятельно, на коляске. Заболевание дало осложнения на его ноги. Хотя и руками он не полностью владеет. Их отношения длятся вот уже два года. Два года! Они видятся каждый день, он приезжает на коляске к её кровати и они часами сидят и смотрят друг другу в глаза. Но есть два дня в неделю, особенные для них. Это вторник и пятница. В эти дни они занимаются сексом. Не сами, разумеется, мы им помогаем. Сегодня, к примеру, помогать будем я и Марина.

Все ждали только меня. Уверен, Антон приехал раньше всех. Марина уже расстегнула халат Кати. Пока я возился с перчатками, Марина начала прелюдию. С потенцией у Антона все в порядке, но встает у него не так шустро как у здоровых мужчин, поэтому перед каждым сексом Марина дрочит ему, а затем надевает презерватив. Я же в это время поглаживаю промежность Кати. Это длится минут пять. И все это время они смотрят друг на друга. Я считаю, что они самые счастливые люди в мире. Даже в своем положении они сохранили страсть. Даже сейчас, когда я пытаюсь нащупать клитор скрипящими от влаги пальцами, Катя смотрит не на меня, не на мужчину, который доставляет ей удовольствие. Она, раскрасневшись от возбуждения, смотрит счастливым взглядом на Антона. А он, в свою очередь, не обращает внимания на Марину, чьи пальчики нежно ласкают его член. Это настоящая любовь.

И вот, когда у него твердый стояк, а у Кати настоящий потоп, мы переходим ко второму этапу. Я помогаю Антону взобраться на кровать, а Марина вводит его член в промежность Кати. После чего я страхую его, поддерживая за плечи, а Марина, поддерживая за бедра. Дело в том, что из-за особенностей физиологии, движения Антона не совсем ровные. А учитывая то, что он сразу берет высокий темп, то любая не осторожность может привести к плачевным последствиям. Сам акт длится от силы минуты три. За это время у меня успевают затечь руки, и к концу я их фактически не чувствую. Все-таки поддерживать пятидесяти килограммового мужика, в то время, когда он исполняет свой мужской долг, дело не легкое.

Во время секса Катя заворожено глядит на Антона, изредка в блаженстве закрывая глаза. Они фактически не издают звуков, ни стонут, ни кричат. Только тихое хлюпанье слышно в палате.

Когда Антон кончает, я снимаю его с Кати, Марина снимает с него презерватив и протирает его член влажными салфетками. Я же в это время вытираю влажными салфетками промежность Кати. Укрыв её, мы оставляем парочку наедине. Они так и не замечали нас, любуясь друг другом.

А сами мы бежим на наше место. Пока ты помогаешь другим заняться сексом, сам возбуждаешься. У меня всегда каменный стояк, а у Марины течка такая, что прямо через халат видно. Наше место – это мужской туалет. В комнате отдыха мы этим заняться не можем, так как туда могут зайти посторонние, поэтому мы закрывается в мужском туалете. Марина на ходу бросает мне презерватив, стягивает с себя трусы и становится раком прямо на холодный пол. Я же быстро натягиваю презерватив и пристраиваюсь сзади. Никакой романтики, как у наших подопечных. Обычный животный секс. Чтобы не кричать, Марина зажимает в зубах свой халат, а я долблю её что есть силы. Кончив, я помогаю ей подняться. После чего мою в холодной воде раковины член, чертыхаясь.

Так было и в этот раз.

– Как всегда, блин, – умываясь рядом, произносит Марина.

– Ага, – пытаясь согреть в руках член, говорю я.

– А помнишь, как у них первый раз был? – с улыбкой спрашивает она.

– Такое не забудешь! – улыбаюсь в ответ я.

Это случилось года полтора назад. Мы тогда сидели в комнате отдыха и пытались посмотреть по старому телевизору какой-то фильм. Я уже откровенно дремал под шипение из динамика, когда грохот вернул меня в реальность. Марина перепуганная сидела рядом.

Грохот повторился, но уже не такой сильный.

– Сережа, а это… – испугано попыталась произнести Марина. Толку от неё мало и я сам поплелся на звук. Марина пошла следом, прячась за моей спиной. Грохот снова повторился. Ясно было, что это из палаты Кати. Так как Антон постоянно там ошивался, я успокоился. «Наверное, с коляски навернулся», – подумал я. У колясочников такое случается. Ничего страшного. Но когда мы вошли в палату, мы были немного шокированы. С виду хилый Антон смог перевернуть кровать Кати и оба они лежали на полу. Антон пытался залезть на Катю, а та ему активно помогала. Разумеется, мы их разлучили в ту ночь и отправили отдыхать, угостив успокоительным. На следующее утро мы доложили обо всем главврачу и, на удивление, она дала добро. Мол, раз любят, то пусть и трахаются. Даже выделила средства на презервативы из скудных фондов приюта. Конечно, потом презервативы мы стали сами покупать, на свои кровные. Ну, не обирать же инвалидов. Сами-то мы тоже потом трахаемся. Причем Марина так наловчилась, что за считанные секунды успевает бросить мне презерватив, стянуть с себя халат и трусы, и встать в позу на полу. Хоть норматив сдавай!

Категория: Буквы на белом фоне | Добавил: AlexShostatsky (27.06.2018)
Просмотров: 51 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar