photo
promo

Сбрасывая кожу

Каждый из нас видит сны. Кто-то считает их плодом воображения, кто-то видит в них сакральный смысл, кто-то считает их предвестниками будущего. Но что делать, если во сне ты видишь альтернативную версию своей жизни? И эта версия тебе не нравится?

Читать
photo
promo

Пыль богов

Представьте мир, который во многом похож на наш. Но он отличается. В этом мире есть Европа и Азия, Африка и Америка, Антарктида и Австралия, но карта мира перекроена, материки поделены между горсткой сверхдержав...

Читать
photo
promo

Линда

Яркая, творческая и свободная - это все о Линде. Она не из тех, кто подстраивается под чужие правила и идеалы. Линда всем своим существом бросает вызов обществу. Всегда ли она была такой? И кто она такая, Линда Кросс?

Читать
photo
promo

Буквы на белом фоне

Представьте себе картину, у вас тихая, спокойная, можно сказать, невзрачная жизнь. И в один момент в ней появляется небольшой пушистый зверек. Такое, маленькое, милое создание, которое постепенно начинает набирать в весе. Он такой же милый, красивый, пушистый, но еще и полный.

Читать

Момент догоревшей надежды. Часть вторая

За то время, что нас не было, здесь практически ничего не изменилось. Только генератор выдохся и теперь шлюз погряз во тьме.

– Как его еще не умыкнули. – Удивился Тор. Сегодня был без своей экзы, в спортивном костюме и с двустволкой в руках. Патроны висели на поясе.

– Да кто его тут умыкнет? – Усмехнулся Сармат. – Здесь на поверхности последний искатель металлолома был лет десять назад минимум, а под землей так и подавно.

– И то верно. – Ответил Тор, глядя на вагонетку.

– Не ссы, Тор,  прорвемся! – Подбодрил Тора Туман, стоя рядом с ломиком в руках. Вооружение у нас сегодня пестрое, но эффективней чем в прошлый раз. Тор и Сармат были вооружены охотничьими двустволками. Я прихватил пожарный топор, такой, с длинной ручкой. У Тумана был ломик, а вот у Ронина покруче экипировка. Оказывается, у него есть настоящая катана. Но и это не предел, на поясе у Ронина висела кобура с пистолетом ТТ. Откуда у него настоящий ствол, Ронин уклончиво ответил: «Да так, дома валялся».  Валялся, не валялся, но помимо магазина в пистоле, у него было еще два запасных, полных патронов.  Только доспеху Ронин не изменил.

– Сколько там человек было в момент… трагедии? – Спросил Тор у Сармата.

– Пятнадцать – Ответил лидер, ковыряясь в генераторе. – Пять солдат на верхнем КПП у перевалочного склада. Три медика и три ядерщика, остальные техники на разных уровнях.

– Так мало? – Удивился я.

– Я сначала тоже был удивлен, но дело в том, что объект, по сути, был частично законсервирован. Жилые отсеки должны быть закрыты. Частично функционируют кухня и санузлы. На полную только реактор функционировал и система воздуха снабжения. Так, заработал!

Генератор тихо заурчал и шлюз снова ожил.

– Ну что, с богом! – Произнес Сармат, забираясь в вагонетку.

– С Богом? – Усмехнулся Тор. – Скорее с дьяволом к нему на вечеринку.

– Сплюнь! – Оглянулся Ронин.

– Сплюнул. – Ответил Тор.

Спуск прошел в молчании. Мы еще раз осмотрели первый овал, и перешли во второй. Покойники так и лежали на полу и у стены.

– Прошлый раз там был какой–то шорох. – Тихо произнес Тор, указывая стволом ружья в сторону КПП. Правда, эхо пустого зала разнесло его тихий голос по всему помещению.

– Я гляну, – произнес Сармат, – прикрой меня, – кивнул он Тору. Тот кивнул в ответ. Сармат и Тор, с оружием на изготовку, направились к КПП.

Сармат медленно подошел к приоткрытой двери, стволом открыл её и вошел в комнату. Тор шел позади него, стараясь не попадать в поле видимости из большого окна, находящегося рядом с дверью. Мы стояли с той стороны, где нас тоже видно не должно быть.

– Здесь чисто! – Донесся до нас голос Сармата. – И здесь еще один труп.

Мы побежали на КПП. Там у стены свернувшись калачиком, была еще одна мумия. Но не в военной форме, а в белом халате.

– Медик? – Спросил Ронин.

– Может и ядерщик. – Ответил Сармат.

Рядом с КПП был грузовой лифт, но мы воспользовались лестницей, которая была в проходе за КПП. Лестница вела в самый низ, до реакторного отсека. Мы спустились на уровень ниже, в первый из складов. Первыми шли Сармат и Тор, я и Туман в центре и Ронин замыкал.

Склад оказался пустым. Только кучи хлама, каких–то коробок, пустых ящиков. И у входа справа лежало что–то накрытое простынями.

– Смотри осторожно. – Произнес Тор, когда Сармат наклонился к простыне, чтобы приподнять её.

– Я, кажется, догадываюсь, что там. – Отводя взгляд, произнес Ронин. Сармат поднял простыню, там была мумия в спецовке.

– Дальше, скорее всего тоже трупы. – Произнес лидер.

– Сколько же их здесь? – Спросил Тор.

– Раз, два, три, четыре… – Сармат считал холмики под простынями, поднимать их никто не хотел. – Восемь. Здесь восемь покойников. Они, наверное, умерли, когда здесь еще оставались живые. Кто–то же их сюда перенес.

– Ты говорил, что их здесь всего было пятнадцать. Трое наверху, восемь здесь, осталось еще четверо. – Произнес Тор.

– Думаешь, они тоже мертвы? – Спросил Туман.

– А тебя здесь кто–то с хлебом и солью встречал? – С сарказмом ответил Тор.

– Так, без грызни! – Отрезал Сармат. – Скорее всего, весь персонал бункера мертв. Видите, – он обвел огромное помещение руками, – здесь пусто. Если второй склад так же пуст, то здесь не реально было выжить. Без еды, медикаментов.

* * *

Второй склад так же оказался пустым. Мы обследовали весь бункер, кроме реакторного отсека, он оказался заблокирован. Жилые отсеки были пустыми, только несколько коек были смятыми.  Некоторые вещи были разбросаны.

Оставшихся четырех человек мы так и не нашли, видимо их вообще здесь не было.

– Что будем делать? – Спросил Тор, когда мы собрались в одном из жилых отсеков. Конечно, лучше было бы на КПП, но там труп.

– Не знаю, – покачал головой Сармат. – Сами понимаете, использовать его как площадку для игры уже не сможем, поэтому…

– Анонимный звонок в СБУ ? – Предложил Ронин, жуя шоколадный батончик. Прихватить еды додумался только он и сейчас кормил всех батончиками, бутербродами с колбасой и горячим чаем с термоса.

– Вычислят.  – Покачал головой Туман. Я в общем мозговом штурме не участвовал. Когда мы поднялись на КПП, чтобы там провести этот самый штурм, мне на глаза бросился журнал охраны. Последние строки там были написаны не ровным почерком, не по уставу, так сказать. Точнее, это был уже не журнал охраны, а дневник самого бункера, который вел командир караула.

Пока наши обсуждали дальнейшие действия, я углубился в чтение.

«15 июля 1975 года.

9.00 С Пункта 1 поступил сигнал о поставке груза.

9.30 Отправка платформы наверх.

10.30 Прибытие платформы.

11.20 В 10.31 в разгрузочном шлюзе прогремел взрыв, переборка выдержала. Связи с Пунктом 1 нет. Переборка сильно раскалена, войти в шлюз невозможно.  Техники планируют провести продувку.

12.17 Продувка удалась, смогли пройти в шлюз. Переборки остались закрытыми, поврежден щиток связи, все сгорело, техники пытаются восстановить.

18.11 Восстановить щиток не удалось.»

– Крысолов! – Голос Тора вернул меня в реальность. Я оторвал взгляд от журнала. Все наши смотрели на меня.

– … ?

– Купим левый телефон и симку, звякнем в СБУ и выкинем к чертям. – Произнес Сармат. – Как тебе идея?

– Хорошая, –  произнес я. – Ребята, здесь все записано. Что тут произошло. – Сказал я, указывая на журнал. Видимо у меня был страшный вид, так как все замолчали и со страхом уставились на журнал.

– Что там случилось? – Тихо спросил Тор.

– Взрыв в шлюзе, – ответил я.– Перегорел какой–то щиток, и это привело к потере связи.

– Ага, – кивнул Сармат. – Еще один косяк инженеров. Все магистральные кабеля связи и датчиков проходили через шлюз. В шлюзе был щиток для обслуживания. Там, что–то типа распределителя было.

– Такое надо в отдельные шахты вывести, да еще и дублировать. – Сумничал Ронин.

– Ха–ха–ха, – с сарказмом ответил Тор. – Какой ты у нас умный! Хотя он прав, это совсем уже… того.

– Так построили. – Развел руками Сармат. – Что там вообще? – Обратился он ко мне. Я перечитал первые записи и продолжил:

– «19.20 Провели проверку складов, ресурсы очень ограничены. Техники продолжают попытки восстановить связь.

23.00 Все работы завершены до завтрашнего дня.

16 июля 1975 года.

8.00 Второй день после ЧП. Персонал измотан и на пределе. Ночью обнаружилась неполадка в системе воздухоснабжения. Пришлось сделать аварийную остановку на 30 минут.

9.00» Зачеркнуто. – Я замолчал. Дальше уже шел не протокольный текст. – «Меня зовут Николай Васильевич Иващенко. Я лейтенант караульной службы Объекта «301».  За нами, скорее всего, уже не придут. Согласно инструкции, бункер должен быть законсервирован. Да и после такого взрыва. Я не знаю, что писать. Обстановка отвратительная. Сержант Симонов только что пытался открыть перегородку, у него это не получилось. Она не открывается изнутри, только с поверхности. Пришлось отправить его в карцер. Там уже двое техников, устроили поножовщину, ранили сержанта Рыскулова, он сейчас в лазарете.

Сегодня 17 июля. Сержант Рыскулов умер ночью. Из медикаментов у нас только для оказания первой помощи, да и медиков практически нет. Фельдшер Ирина Владимировна, и две медсестры Анюта и Рита. Сержанта Рыскулова оставили в первом складе, накрыли простыней.

18 июля. Все–таки лучше ставить даты. Рита, прихватив пару бутылок спирта, ушла в реакторный отсек. Реакторщики сразу после аварии заблокировались, как они сказали от греха. Но Рите были рады и открыли заслонку. Конечно, там три мужика, а тут баба красивая, да еще с бутылкой. Самое то, чтобы красиво сдохнуть.

Я часто вспоминаю свою Галю. Я с ней уже не увижусь. Самое печальное, что она льет слезы и надеется, что я вернусь живым и невредимым. Зря, Галочка, зря…

19 июля. Рядовой Кирилов покончил с собой, застрелился. Техники снова устроили поножовщину: двое в лазарете, двое в карцере. Сержанта Симонова пришлось выпустить из карцера, наших сил уже не хватает.

20 июля. Симонов настаивает на расстреле нарушителей. Мотивирует это тем, что самим жрать нечего. Я против.

Стараюсь не думать о Гале, но все равно мысли лезут. Странно, я даже о матери так не переживаю, как о Гале. У мамы есть папа, а Галя она одна.

21 июля. Симонов расстрелял тех, что в карцере. Сажать его в карцер не стал. Все равно сдохнем. Раненые в лазарете тоже умерли.

22 июля. Реакторщики вышли на связь, у них заканчивается еда. Судя по голосу, бухло у них не заканчивается еще. На заднем плане слышен был смех Ритки. Вспомнил про Галю, хотя стараюсь гнать мысли о ней.

23 июля. Еды максимум дней на пять, медикаменты закончились. Аня постоянно плачет. Ирина Владимировна вскрыла себе вены, записки не оставила.

24 июля. Сержант Мирный повесился. Оставил записку, в которой сказал, что не видит смысла дальше жить. Смирнову сносит крышу, уже кидался с оружием на плачущую Аню. Еле оттащил.

25 июля. В системе воздухоснабжения какая–то поломка. Реакторщики вышли посмотреть. Сказали, починить нельзя, долго не протянет.

26 июля. Реакторщики остановили реактор и закрылись в отсеке вместе с Риткой. Я видел её мельком, когда систему воздухоснажения пытались починить. Ходит голяком, вся потная и пьяная. Перед закрытием, реакторщики прихватили канистру технического спирта.

27 июля. Воздуха почти не осталось. Сидим на КПП, с личными фонариками. Другого света здесь больше нет. Аня плачет, свернувшись калачиком в углу. Смирнов все орет на неё, я уже у него и пистолет забрал, а он не угомонится.» Все, дальше ничего нет, пустые страницы. – Остановился я.

– Что дальше мы и так знаем. – Вздохнув, произнес Сармат. – Смирнов смог вернуть себе ствол. Скорее всего, убил медсестру, а потом была перестрелка с лейтенантом.

Он замолчал. Все мы замолчали. По нелепой случайности, пятнадцать человек попали в смертельную ловушку. Кто–то бухал, путаясь скрасить последние дни своей жизни. Кто–то сходил с ума.

– Четверо оставшихся там, – Ронин показал пальцем вниз. – Заперты в реакторном отсеке.

– Да, – кивнул Тор. – Взяли телку и…

– Хватит, Тор! – Отрезал Сармат. – У них выбора не было. Или пулю в висок или так. Они выбрали так. Неизвестно, что выбрал бы ты на их месте.

– Да, прости, лидер. – Произнес Тор. – Предлагаю ничего, никому не говорить. К черту СБУ, закроем бункер и забудем про него.

– Нет, – покачал головой Сармат, поднимаясь с койки на которой сидел. – Бункер мы закроем, но тела надо предать земле. Негоже им в затхлом бункере гнить. К реактору, конечно, не полезем, но и этих одиннадцать человек надо похоронить по–людски.

– Да, надо похоронить их. – Поддержал лидера Тор, мы молча кивнули.

К закату дня, за спуском в туннель появились одиннадцать холмиков.

* * *

В тот вечер вся эта история могла и закончится, если бы не одно но. Моя совесть. Мы открыли старый бункер, мы похоронили погибших, но их родные должны знать, где они похоронены. Конечно, им сказали, что их родные погибли при исполнении. И даже возможно были пышные похороны с закрытым пустым гробом. Но, правда, ведь лучше, чем ложь?

– Нет, увольте! – Ответил Тор, развернулся и ушел. Ронин и Туман последовали его примеру, только молча. Поддержал меня только Сармат.

– Хорошая идея, только мы их вряд ли найдем.

– Почему? – Спросил я.

– Какие данные у нас есть? – Начал рассуждать лидер, откинувшись в кресле. Сегодня нашим штабом снова была квартира Сармата. – Должность, имя и фамилия. Звание у военных.

– Личные дела? – Предположил я. – Ты же говорил, что информация в открытом доступе.

– В так называемом, «открытом доступе», только часть информации. – Пояснил Сармат. – Так что, я попробую покопать, но гарантий не даю.

Это было месяц назад, а сейчас я уже ехал по одному адресу. Сармату удалось найти одного сослуживца лейтенанта Иващенко. Именно к нему я и еду. В 1975–ом он был капитаном и служил как раз на этом объекте. Сейчас он полковник Радионов Игорь Владиславович.

Бывший полковник, а ныне пенсионер проживал в частном секторе Мелитополя. Старый, одноэтажный домик. Небольшой дворик со старым псом на привязи.

–  Добрый день! – Улыбаясь, произнес я, когда невысокий седой старик лет семидесяти вышел на лай собаки.

– Добрый день. – Ответил старик.

– Вы капитан Радионов? – Спросил я.

– Давно меня капитаном не называли. – Улыбнулся полковник. – С кем имею честь говорить?

Вот тут я замялся. Лгать или сказать правду?

– Вам сказать правду или солгать? – Спросил я.

– Оригинальный ответ. – Улыбнулся старик. – Попробуйте солгать, молодой человек.

– Я из центрального архива Службы безопасности Украины. – Произнес я. – Не так давно с документов, относящихся к «Объекту 301» был снять гриф секретности. И я прибыл сюда с целью провести расследования обстоятельств произошедшего 15 июля 1975 года ЧП.

– Складно. – Произнес старик, оглядываясь. – Только в случае расследования, не сотрудник архива, а сотрудник СБУ, и не в шортах и футболке, а в костюме или в форме. А теперь, правда.

Я опустил голову.

– Скажем так, – произнес я. – Я любитель истории, но мои действия не совсем законны.

– Прошло сорок лет, о каком законе может быть речь? Пройдемте в дом. – Старик развернулся и направился к дому. – Но супруге представлю вас как работника архива. Женщины в этом ничего не смыслят, а правда про не совсем законные действия ей не нужна.

– Хорошо, – кивнул я.

– Это моя жена Галя, – представил меня полковник пожилой женщине, которая накрывала стол в доме. – Этот молодой человек историк, интересуется рассекреченными документами про «Объект».

Галя? Случайно, не та ли это Галя, о которой писал лейтенант Иващенко?

– Значит, сняли гриф секретности? – Удивилась Галя. Я молча кивнул. Называть её старухой, даже старушкой, язык не повернется. Это была именно пожилая женщина. Все еще красивая, хоть и в возрасте.  

– Да, сняли, – ответил я. – Я приехал уточнить некоторые обстоятельства.

– Да что там уточнять, – произнес Игорь Владиславович. – На объекте произошла авария, согласно инструкции, бункер был законсервирован и закрыт. Никому не хотелось лезть в ядерное пекло. Это только потом, через одиннадцать лет, когда Чернобыль бабахнул, полезли. Там хочешь, не хочешь, а надо.

Мы сели за стол, а Галя суетилась, готовила чай и сладкое. Это была небольшая крытая веранда. Здесь, наверное, и зимой не холодно и можно сидеть.

– Дело в том, что никакого ядерного взрыва не произошло. – Произнес я.

– Как? – Удивился Игорь, а Галя уронила тарелку с печеньем и зарыдала.

– Произошла авария в шлюзе. – Продолжил я, когда Галя смогла взять себя в руки. Игорь Владиславович так на меня глянул, что я не решился задавать какие–либо вопросы. Но судя по её реакции, это все–таки та Галя.

– Персонал уцелел, но связаться не смог.

– Черт! – Стукнул кулаком по столу Игорь Владиславович. – Говорил же им, что все там хорошо, говорил же, что целы они! А  командование твердило как заведенное: «Связи нет, датчики показывают высокую температуру в шлюзе, других данных нет. Будем действовать согласно инструкции»

– Игорюша тогда долго оббивал пороги кабинетов, но сначала все сваливали на взрыв реактора и опасность вскрытия бункера. – Тихо произнесла Галя. – А потом и вовсе сказали, что нет там никакого бункера. Миф это. Игорюша пару раз ездил туда, но охрана его не пустила, а «добрые люди» в красивых костюмах сказали, что в следующий раз он  и сам может стать мифом.

– У Гали там… жених был. – Игорь Владиславович поднялся и прошелся по небольшой кухне. – Лейтенант…

– Иващенко. – Произнес я. Они удивлено на меня уставились.

– Бункер был вскрыт. Реактор цел, во всяком случае, не он был причиной аварии. Реакторный отсек остался закрытым: реакторщики закрыли его сразу после ЧП в шлюзе. Потом, правда, несколько раз открывали, но это из–за необходимости.

Галя снова заплакала, опустив голову на стол.

– Молодой человек, давайте выйдем. – Попросил меня полковник. Я молча кивнул и мы вышли во двор.  

– Для неё это сильный удар. – Произнес он, закуривая дешевую сигарету «Прима». Я даже не думал, что такие еще выпускают, в простой бумажной упаковке, без фильтра.  

– Да, видимо, мне не стоило при ней говорить. – Сконфужено ответил я. – У меня такой вопрос: что там могло взорваться? По записям охраны, в бункер должен был поступить какой–то груз.

– Кто знает. – Пожал плечами полковник. – Бункер, официально, был, как бы, полузаконсервирован. Но иногда были поставки расходных материалов.

– Понятно. – Кивнул я. Взрывчатку туда поставляли, что ли?

Полковник в несколько затяжек докурил сигарету и спросил:

– Что там произошло?

– Сразу после прибытия платформы с грузом, произошел взрыв. Так как весь персонал находился за перегородкой во временном складе, то никто не пострадал. – Начал рассказывать я. – Только из–за взрыва был уничтожен щиток связи. В журнале охраны говорится, что техники успешно провели продувку шлюза.

– Да, – кивнул Игорь Владиславович. – Они прогнали через систему вентиляции воздух из шлюза.

– Если бы они этого не сделали, что могло произойти?

– Ничего хорошего, – усмехнулся Игорь Владиславович. – Газы от взрыва попали бы в вентиляцию, и продувать пришлось бы весь бункер.

– Просто я подумал, у них потом начались проблемы с системой вентиляции и она даже вынуждены были её отключить где–то через неделю.

– Неделю? – Удивился собеседник. – Они так долго продержались?

– Да, – кивнул я. – Еды хватило на неделю, даже больше, потом они остановили реактор и…

Я не закончил фразу и так ясно, что без электроэнергии система воздухоснабжения, которую полковник называл вентиляцией, прекратит работу.

– И все–таки, – продолжил я. – Что же там могло взорваться? Ну, не взрывчатку же туда поставляли.

Полковник достал еще одну сигарету и закурил.

– Нет, конечно, – ответил он, – взрывчатки там не было. Горючие материалы да, но не взрывчатка.

– Не сходится. – Произнес я. – Не могла же канистра с машинным маслом привести к таким разрушениям.

Реакция полковника была неожиданной. Он стал задыхаться, выкинул сигарету и с яростью схватил меня за шиворот.

– Слушай, сопляк! – Процедил он. – Это дела давно минувших дней! Нечего тут копать, понял?

Он начал терять сознание, хватка ослабла.

– Я понял, – ответил я, подхватывая старика, – с вами все хорошо?

Полковник уже закатил глаза.

– Игорь! – Закричала вышедшая Галя. Она подбежала и, увидев пачку сигарет, запричитала:

– Зачем? Тебе же врачи запретили!

Тем временем я вызывал скорую помощь.

* * *

Игоря Владиславовича доставили в районную больницу, благо она была не так уж и далеко. Он был в тяжелом состоянии. Оказывается, он перенес три инсульта, и ему строго настрого нельзя было нервничать. Кто же знал? Хотя, я мог и сам догадаться, что здоровье старика не в лучшем виде. Он сильно хромал на левую ногу, как объяснила Галя, это последствия последнего инсульта, когда его еле откачали.

Я сопроводил их в больницу и даже помог с приобретением некоторых лекарств. Надеюсь, это хоть как–то загладит мою вину. Хоть и неосознанно, но я стал причиной случившегося. Не стоило ворошить прошлое.

Я уже собирался уходить, как к нам вышел врач и, посмотрев на меня, сказал:

– Больной хочет с вами поговорить.

– Со мной? – Удивился я. Я понимаю жену, детей, которых уже оповестили и они должны вот–вот приехать, но меня. Кто я ему?

Галя промолчала и села на скамейку, я же пошел за врачом. В палате он нас оставил.

– Игорь Владиславович, простите меня, – начал я, но полковник меня перебил.

– Слушай, – тяжело дыша,  произнес он. – Мне недолго осталось, четвертый раз Бог меня здесь не оставит, заберет. Конечно, надо бы перед священником, но и ты сойдешь. Тогда, в 75–ом, авария не случайно произошла. Интерес там был у многих. Во–первых, я. Любил я Галю сильно, а она с тем лейтенантиком все гуляла. Во–вторых, начальник базы снабжения, Римский. У него там жена была. Он сам тогда хрыч старый уже был, а вот жена у него, Ритка, ничего, хорошая, хоть и лярва. Спала со всеми подряд. Она на «объекте» медсестрой была, дежурила, как и все, сутки через трое. Вот он и решил прибрать её. Сержант Симонов стоял поперек горла капитану Широву. Он в тот день дежурил там, он груз принимал и потом в рапорте написал, что там были продукты, медикаменты и расходные материалы. А на самом деле там керосин был. Много, точно не помню, но много. И небольшая бомба с часовым механизмом. Мы как–то втроем бухали, ну и разговорились. Тогда Римский и предложил наказать наших обидчиков. Пьяные были, мозгами не думали, а потом как–то все это завертелось. Римский достал керосин и подделал накладные. Я отвечал за составление графика дежурств, подстроил, чтобы наши обидчики втроем попали на дежурство. А Широв отвечал за бомбу. Он до службы на «Объекте» сапером был, труда не составило смастерить. А керосин то хорошо взрывается, жару много, вот все там и перегорело к чертям. Бункер то все закрыть хотели, кто там его открывать будет. Мы, конечно, тогда втроем были самыми активными сторонниками вскрыть его, но и козе понятно, что туда никто не полезет. Командование, конечно, провело расследование, но чисто так, для виду. Римский через три года умер от инфаркта. Широв перевелся куда–то в Казахстан, а я на Гале женился. Как она тогда плакала, когда бункер законсервировали. Она сама там служила, медсестрой. Это она своими руками меня три раза с того света вытаскивала. А я… я люблю её. Вот и тогда, такую комедию ломал. Мол, за друга переживаю, а сам готов был от радости плясать.

Он замолчал тяжело дыша.

– Все, – выдавил из себя он. – Исповедь окончена, иди.

Я молча встал и вышел. Галя так и сидела на скамейке в коридоре. Она с надеждой посмотрела на меня, а я не знал, что ей сказать. Почему–то вспомнился «граф Монте–Кристо», когда Фернан, Данглар и Кадрусс писали письмо на Эдмона Дантеса. Тогда трое тоже были пьяными и тоже жаждали мести. А Мерседес… Мерседес была просто девушкой. Как и эта Галя. Получается, я сыграл роль Графа? Хоть и частично.

– Галина Родионова? – Спросил подошедший врач.

– Да, – кивнула Галя. Сердце ушло в пятки. Неужели?

– Примите мои соболезнования. – Произнес врач. – Ваш супруг скончался.

Галя заплакала, и я обнял её, чтобы хоть как–то утешить. Сегодня она второй раз пережила потерю.

Вот на этом эта история и закончилась. В моих объятьях догорала надежда пожилой женщины на любовь и счастье.

Мы действительно открыли ящик Пандоры?

Категория: Рассказы начиная с 2014 года | Добавил: AlexShostatsky (05.01.2019)
Просмотров: 12 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar