photo
promo

Сбрасывая кожу

Каждый из нас видит сны. Кто-то считает их плодом воображения, кто-то видит в них сакральный смысл, кто-то считает их предвестниками будущего. Но что делать, если во сне ты видишь альтернативную версию своей жизни? И эта версия тебе не нравится?

Читать
photo
promo

Пыль богов

Представьте мир, который во многом похож на наш. Но он отличается. В этом мире есть Европа и Азия, Африка и Америка, Антарктида и Австралия, но карта мира перекроена, материки поделены между горсткой сверхдержав...

Читать
photo
promo

Линда

Яркая, творческая и свободная - это все о Линде. Она не из тех, кто подстраивается под чужие правила и идеалы. Линда всем своим существом бросает вызов обществу. Всегда ли она была такой? И кто она такая, Линда Кросс?

Читать
photo
promo

Буквы на белом фоне

Представьте себе картину, у вас тихая, спокойная, можно сказать, невзрачная жизнь. И в один момент в ней появляется небольшой пушистый зверек. Такое, маленькое, милое создание, которое постепенно начинает набирать в весе. Он такой же милый, красивый, пушистый, но еще и полный.

Читать

Волчица. Часть вторая

– Звонила Хельга, я сказал, что ты отсыпаешься после долгого похода, – ставя перед Ингваром чашку с горячим чаем, произнес Свейн.

– Спасибо, старик, – ответил лесник, то ли за чай, то ли за объяснение для Хельги.

– Да что с тобой произошло, парень? – в очередной раз спросил Свейн. Ингвар попросту игнорировал его вопросы.

Вчера, когда он вышел ему на помощь, Свейн встретил Ингвара неподалеку от поляны, где растерзали браконьеров. Ингвар просто шел, еле переставляя ноги. В тот момент он был не лучше Гуннхильды: весь мокрый, в состоянии прострации. Свейна он так и не узнал. Просто стоял перед стариком и стеклянным взглядом смотрел на него. Свейн пытался расспросить Ингвара о раненой девушке, но ничего не удалось. Тогда он просто привел его домой.

– Это волчица, – с трудом выдавил из себя Ингвар.

– Она с пометом? – спросил Свейн, Ингвар только отрицательно покачал головой.

– Нет, – произнес он. – Нет… ничего ты, старик, не понимаешь. Она и есть волчица. Гуннхильда.

– Гуннхильда? – переспросил Свейн.

– Да, – кивнул Ингвар. – Я пойду, – Ингвар встал из–за стола и направился к выходу.

– Стой! Ты куда? – забеспокоился Свейн.

– К Гуннхильде, – ответил Ингвар и пошел прочь. Свейн его не останавливал. Почему? Резонный вопрос. По всему было нужно остановить Ингвара, образумить, но он решил не трогать бывшего рейнджера. Свейн так и остался стоять посреди кухни, в то время как Ингвар пошел уже по знакомому ему маршруту.

 

* * *

Гуннхильду Ингвар нашел в отдалении от берлоги. Она лежала в куче шерсти прямо на снегу. Её снова лихорадило. Взяв девушку на руки, он отнес её в берлогу. Очередная порция антибиотика и витаминов для поддержания организма.

Она оборотень. Эта мысль пульсировала у Ингвара в голове, не давала покоя. Он не знал, что ему делать и как быть. С одной стороны он должен выполнить приказ, убить волка, с другой…

Выполнить приказ. Ингвар уже давно не солдат, да и на службе он предпочитал работать головой, а не бездумно следовать приказаниям. Что, собственно, и не позволило ему подняться выше капрала по служебной лестнице. И сейчас ему не хотелось выполнять этот «приказ». Кто такой мэр города? Так, чиновник, а он бывший рейнджер.

– Снова ты, – тихо прохрипела Гуннхильда, приходя в сознание. Ингвар постарался искренне улыбнуться.

– Я, – ответил парень.

– Хочешь убить? – спросила девушка.

– Нет, – покачал голов Ингвар. – Просто хочу знать, кто ты такая?

– Сам ведь догадался, – она села на кровати и обняла свои колени. Плед прикрывал ноги, оголив спину. Но в землянке было тепло и Ингвар отсек мысль укутать её снова.

– Оборотень, – не спрашивал, а констатировал Ингвар.

– Угу, – уткнувшись в колени, кивнула Гуннхильда.

– И… как это произошло? – спросил Ингвар.

– Что именно? – уточнила девушка.

– Ну, превращение. Как ты стала оборотнем?

– Никак, – ответила Гуннхильда. – Я всегда была волком.

– Волчицей, – поправил Ингвар.

–Волчицей… – повторила Гуннхильда.

– А родители, они тоже оборотни?

– Не знаю, я росла в приюте. Говорили, что меня подбросили в приют, – начала свой рассказ девушка. – Поэтому я не знаю, что такое родители, что такое семья. Я всегда была одинокой, волком – одиночкой. Но в приюте нас любили.

– Если любили, то почему ты одинока?

– Потому что из всех детей я одна вставала среди ночи, шла на улицу и оборачивалась волком. Знаешь, а это больно. Сначала появляется легкое волнение, как будто, беспричинное чувство беспокойства. Потом идет прилив сил, хочется бежать, кричать. Руки и ноги начинает сводить, как бывает перед дождем, только во стократ сильнее. И когда уже невмоготу, начинается. Руки, ноги раздувает, кожу просто разрывают мышцы, адская боль. Потом все проходит и наступает такое блаженство, как будто этой пытки и не было. Сердце успокаивается, по телу расплывается тепло. Вот что значит обернуться в волка.

Она блаженно растянулась на кровати и закашлялась. Ингвар подхватил сумку и достал очередную порцию антибиотиков, но Гунхильда его остановила.

– Стой! Не надо!

– Надо! – вводя в шприц с ампулы антибиотик, ответил Ингвар.

– Стой! Я могу вылечиться и без этого! – выпалила она. Ингвар удивлено посмотрел на неё. Знаете, спорить с голой женщиной довольно тяжело, особенно если она оборотень.

– Просто мне надо поспать в теле волка, но… у меня это не получается, – как–то печально ответила она.

– Хорошо. – Кивнул парень, убирая лекарство. Она подошла к нему и обняла его руку. Ингвар недоуменно уставился на неё.

– Ты побудешь со мной, пока я буду спать? – уткнувшись в его плечо, осторожно спросила она.

– А ты кусаться не будешь? – с улыбкой спросил он.

 

* * *

На удивление, Ингвар уснул довольно быстро. Гуннхильда, обернувшись волком, заняла почти половину землянки. Она спала прямо на полу, он же улегся на кровать. Она, конечно, позвала его к себе, тихо тявкнув и указав носом на свой бок, но он деликатно отказался. Как оказалось, в теле волка Гуннхильда не могла говорить, но разум её не затуманился. Чего, как раз, и боялся лесник. Спать с девушкой или же волком – разница есть.

Проснулся Ингвар от прикосновения. Открыв глаза, он увидел перед собой Гунхильду. Девушка буквально сидела на нем. То, что на ней ничего не было, Гуннхильду ни капельки не смущало. Наоборот, глаза её горели озорным огоньком.

– Гун… – хотел было произнести он, но она приложила свой пальчик к его губам и рассмеялась.

– Всегда, – она начала тяжело дышать, – после превращения мне хочется… – она провела рукой по его плечам, груди. – Ты понимаешь. И… ты не против?

– А у меня есть выбор? – нервно сглотнув, поинтересовался Ингвар. Двоякое чувство, ему была близка Хельга, но Гуннхильда была другой. В ней не было того желания власти, которое было в Хельги. Она хотела не раба, а равного партнера.

– Есть, если ты не боишься волчьих клыков, – почти задыхаясь, ответила она и накинулась на парня. Он не сопротивлялся.

В тот день Ингвар узнал, что такое поистине животный секс. Старая кровать чудом выдержала напор страсти их двоих. Утолив похоть, они откинулись на постель. Она была мокрой. Жар их тел разогрел воздух и от утреней (или вечерней, в полумраке землянки этого не понять) свежести не осталось и следа. Но и сил выйти на поверхность не было. Затхлость, запах пота, спертый воздух, такое ощущение, что эти двое этого не ощущали.

– Двое суток без душа, пора бы вернуться домой, – произнес Ингвар, принюхавшись к своим подмышкам. Гунхильда же носом уткнулась в них и с восхищением вдохнула запах. Ингвар, как дитя цивилизации, взирал на это с некоторым недоумением, удивлением и, немного, страхом.

– Ты чего? – выдавил он из себя вопрос.

– Терпеть не могу все эти парфюмы, дезодоранты! – с восхищением, произнесла она. – Природный запах – вот истинный аромат!

«Как и Хельга» – мелькнула в голове мысль. Хельга тоже терпеть не могла дезодорант, одеколон и запах геля после битья. Она любила его грязного, небритого и слегка помятого. Но с Хельгой это было продиктовано её наклонностями, а вот с Гуннхильдой причина была иной.

– Все эти модные запахи перебивают нюх, и я не могу ничего учуять. Поэтому и уехала жить в этот лес.

– Ты здесь живешь? – удивился Ингвар.

– Да, – кивнула Гуннхильда. – Почти всегда. Иногда возвращаюсь к людям, у меня есть небольшая квартира в Нарвике.

– Нарвик? Довольно далеко отсюда, – удивился Ингвар.

– Зато здесь зима длиннее, – улыбнулась она. – Люблю зиму.

– А мне все равно, – ответил лесник. – Что зима, что лето. Ладно, пойду я.

Он стал быстро собираться.

– Мне тебя проводить? – впервые она соизволила прикрыться.

– Нет, не надо, отдыхай, – он улыбнулся в ответ и быстро чмокнул её. Она взяла его за руку.

– Ты придешь еще? – её взгляд был полон печали и тоски.

– Обязательно, – Ингвар снова улыбнулся, почесал ей подбородок, как чешут собакам.

– Я волчица, а не собачка! – шутливо возмутилась Гуннхильда.

– И волчица может вести себя как собачка, – философски ответил Ингвар.

– Да, но собачка может укусить, а волчица задрать насмерть.

– Хорошо, моя волчица, – произнес он и вышел из берлоги. Гуннхильда печально смотрела ему в след.

Его волчица. Если Гуннхильда волчица, то кто же он? Волк? А что? Ингвару был симпатичен этот зверь. Вот только в эту стаю никак не вписывалась Хельга. Она уж точно не волчица. Она,… а кто она? Скорее всего, борзая. Но борзая не волкодав…

 

* * *

– Алло.

– Привет…

– Ингвар? Голос уставший, опять проблемы на работе?

– Нет, на личном фронте.

– Твоя полицейская тебя отшила?

– Нет.

– Тогда что?

– Мама, у тебя было такое, что вроде одна не безразлична, и хорошо с ней, а потом вдруг и в твоей жизни еще одна. Но с ней все иначе.

– Я с женщинами не встречалась!

– Ты понимаешь, о чем я.

– Знаешь… было. Но тогда я выбрала твоего отца.

– И чем ты руководствовалась при выборе?

– Честно? Даже не знаю, второй был гораздо лучше твоего отца!

– Мама!

– Что мама? Если это правда. Наверное, сердце подсказало.

– Сердце…

– Да, сердце. Оно находится в груди слева, а между ног спереди другой орган, смотри не спутай.

– Постараюсь.

 

* * *

В жизни Ингвара сейчас было три женщины. Хельга, с которой он был счастлив, Гуннхильда, которая показала ему другую грань страсти, и мама, которая должна была помочь ему в этом разобраться. Но, увы и ах, мама ничем не помогла.

Хельга. Они сошлись на фетишах, острых и тайных увлечениях друг друга. Сначала это был просто секс, удовлетворения наклонностей, а потом стало перерастать в нечто другое, выходить на иной уровень. Она стала ему дорога, он был дорог ей. Но что дальше? Вечно играть в полицейскую и преступника?

Гуннхильда. Дева–оборотень, убившая четверых… стоп! Она защищалась! И никого более она не убивала. И её любовь была продиктована не желанием поиграть, а первородным, животным инстинктом. Сильная волчица и сильный волк. С Гуннхильдой Ингвар чувствовал себя более уверенным, он мог раскрыть свой потенциал, а не беспрекословно следовать за желаниями Хельги.

Вот и вся разница. И Ингвара тянуло к Гуннхильде, но…

– Ты изменился, – произнесла Хельга. Для неё и других обывателей он придумал легенду, что дошел до самой границы своей территории, следя за следом. Потом просто вернулся обратно и сообщил в лесничество о том, что волк ушел дальше. В окрестностях Сагбрука его нет, а дальше не его проблемы. Мэр этому был только рад. Ингвару даже показалось, что чиновнику вообще плевать на людей, лишь бы деньги капали в его карман не останавливаясь и все.

– С чего ты взяла? – спросил Ингвар стараясь изобразить удивление. Сейчас он находился в том состоянии, когда мужчина увлекается новой женщиной. Старая, вроде, как и греет сердце и близка, но начинает немного раздражать.

 – Ты охладел ко мне, – ответила Хельга. Сейчас они были у неё. Небольшая комната в небольшом доме. Полицейской не приходилось рассчитывать на роскошь, и её квартира была очень маленькой. Можно сказать, что она немногим была больше землянки Гуннхильды.

– Просто устал. Этот волк…

– Он действительно ушел?

– Да, – кивнул Ингвар.

– А если он начнет убивать там? Он же людоед.

– Он не людоед! – выпалил Ингвар, напугав Хельгу. Она даже отстранилась от него.

– Хорошо, – осторожно произнесла Хельга, прильнув обратно. Они так и лежали в полной тишине. Она боялась произнести хоть слово, чтобы не увеличить изменения в её Ингваре. Он просто молчал. Да, Хельга стала его раздражать. Даже их игры не приносили ему того удовольствия, что ранее. Он задыхался в этой собачей конуре, с этой борзой. Он хотел на свободу, к Гуннхильде.

– Мне пора, – он быстро засобирался.

– Ты куда? На дворе ночь, – удивленно спросила она.

– Мне надо, – коротко ответил он и ушел. Ингвар вообще не любил всех этих сцен. Он предпочитал уходить по–английски, не прощаясь. Просто рвать отношения и все. Вот только Хельга не одна из его бывших, которые толком его и не любили. Она так просто не сдастся. Девушка быстро собралась и последовала за Ингваром. Парень направился к Свейну, быстро переговорив со стариком, он взял его старый пикап и уехал. Хельга, подобравшись поближе, смогла расслышать про какую–то волчицу.

Когда огни пикапа удалились, Хельга вломилась в дом Свейна. Старик жил один, поэтому кроме него она никого не побеспокоила. Да и в тот момент её это мало волновало, кого она там побеспокоила.

– Куда отправился Ингвар?! – прямо с порога поинтересовалась Хельга, доставая пистолет.

– Домой, – косо глядя на оружие, ответил Свейн.

– Что за волчица? – наставляя оружие на макушку старика, спросила полицейская.

– Хельга, брось, – заикаясь, начал Свейн.

– Отвечай!

– Ты все равно не поверишь.

– Говори!

– Он полюбил волчицу, – ответил старик.

– Чего? – недоуменно переспросила Хельга.

– Он встретил деву, оборотня. Это она задрала тех подонков…

Реакция Хельги была немного странной.

– Девку он себе нашел, а не волчицу! – она пулей вылетела из дома Свейна и бросилась к своей машине. Как и тогда, в день трагедии, она гнала что есть мочи. Только теперь её вело не чувство беспокойства за любимого, а жгучая ревность. Её Ингвар нашел другую. И скорее всего, он уже не её.

Пистолет висел на поясе в кобуре. Когда Хельга впервые надела кобуру, она показалась ей жутко неудобной, потом привыкла. А сейчас оружие придавало ей уверенности. Он будет её! Никакой волчице она его не отдаст. Будь она хоть оборотнем, хоть ведьмой!

Машина остановилась возле старого пикапа. Отблеск фонаря мелькал вдали.

«Ингвар!» – пульсировала мысль в висках. Осторожно она пошла за ним, стараясь не приближаться. Ингвар шел уверено, уже зная маршрут. По привычке он прошел кровавую поляну. В ночи она выглядела еще зловеще.

Ингвар подошел к большому сугробу с пятном внизу и нырнул в это пятно.

– Вход, что ли? – недоуменно спросила Хельга. Холод ночного леса немного охладил её ярость. Она подошла к входу и остановилась в нерешимости. Что там за тьмой хода?

«Там Ингвар». Хельга отмела все сомнения и шагнула в проем. Поскользнувшись на ветке, она кувырком полетела вниз, распахнув дверь своей головой.

Девушка схватилась за голову. В глазах плыло, все тело болело. Она с трудом различила две фигуры. Одна была тонкая и светлая, а вторая объемная и темная. Темная фигура приблизилась и Хельга разглядела Ингвара.

– Как ты здесь оказалась? – удивленно спросил он. Резкость настроилась, и светлая фигура стала отчетливой. Перед Хельгой была обнаженная девушка с каштаново–рыжими волосами.

– Так вот куда ты так спешил! – ярость снова накатила, Хельга достала с кобуры пистолет, сняла с предохранителя и передернула затвор, направила его на Гуннхильду.

– Хельга! – он попытался её остановить.

– Заткнись! – крикнула она. – А ты, – она перевела взгляд на Гуннхильду, – запомни: он мой и я его тебе не отдам!

Гуннхильда спокойно взирала на все это.

– Твой? – спросила она. – А кто ты? Я вижу перед собой маленькую, ручную собачонку. Знаешь, таких носят смазливые гламурные стервы под мышкой. Ты сейчас достала пистолет и считаешь себя сильной, но ты дрожишь. Также дрожит любая собачонка, учуяв волка. Ты с ним только потому, что он соизволил наградить тебя, залезши на тебя. Но он волк! И ему нужна волчица! А не мелкая шавка.

– Это я шавка?! – Хельга задыхалась от ярости. Она была готова в любой момент разрядить магазин в эту наглую, зажравшуюся сучку.

– Ты, потому что волчица здесь я, – ответила Гуннхильда и начала оборачиваться в волка.

Ярость сменилась страхом, а затем ужасом. Огромный волк прижал Хельгу к стене.

«Ну что, шавка, кто здесь достоин Ингвара?!»

Хельга не была экстрасенсом, поэтому не могла читать мыслей Гуннхильды. Она так и продолжала целиться в волчицу, правда теперь её руки дрожали еще сильнее, а по лицу катились капли пота.

«Все? Конец? – думала Хельга. – Нет! Я полицейская! Получи!»

Она нажала на спусковой крючок и пуля, вылетев со ствола, прочесала правую щеку волчицы, лишь взлохматив шерсть. Гуннхильда еще сильнее оскалилась, готовясь откусить противнице голову. Но тут вмешался Ингвар.

Парень кинулся к Хельге. Обняв, он оттащил её от Гуннхильды. От резкого движения, Хельга выронила пистолет.

– Хватит! – крикнул он, с яростью глядя на Гуннхильду. – Прекрати!

«Так тебе нужна эта шавка? Но… ты же волк, как и я. Она не достойна тебя» Взгляд. Взгляд, когда–то поразивший Гуннхильду, сменился. Тогда, в окружении кровавых декораций, она увидела не человека, а волка, равного себе. Сейчас перед ней был человек, всем своим естеством защищающий эту жалкую шавку.

Она развернулась и пошла к выходу. Узкий проход не давал ей пройти, но она с трудом начала протискиваться. Землянка тряслась от усилий волчицы вырваться на волю. Ей стал отвратителен это затхлый запах, та безумная ночь в его объятьях.

Через несколько минут все стихло. Буквально на мгновение, чтобы создать пленку тишины. И эту пленку прорвал волчий вой. Даже здесь, под толщей земли, сквозь вату застоялого воздуха он наводил ужас. Хельга еще сильнее вжалась в объятья Ингвара.

А на улице выла одинокая волчица.

 

* * *

– Алло.

– Мама…

– Опять проблемы? Где теперь?

– Проблем больше нет, и не будет, я сделал выбор.

– Правильный?

– Не уверен, что правильный, но это мой выбор.

– Главное, не смей сожалеть о нем.

– Обещаю, что не буду сожалеть…

 

* * *

Два года спустя

Как всегда, Ингвар собирался на дежурный обход. Туристов сегодня не будет, поэтому можно заняться рутиной. Он проверил оружие и уже собирался идти, как между деревьями заметил волка. Выработанным до автоматизма движением, он снял с плеча карабин и, направив в сторону волка, стал медленно идти. Но сделав пару шагов, он остановился. Перед ним была огромная волчица с алыми глазами и человеческим взглядом.

– Гуннхильда… – опуская оружие, произнес он.

Возле волчицы неуверенно топтался маленький волчонок. Он был немного неуклюжий и забавный.

– Ингвар! – в дверях дома стояла Хельга с кухонным ножом на изготовке. Гуннхильда прищурилась, но нападать не стала.

«Вот значит как» – подумала она, глядя на округлый животик Хельги. Она повернулась к Ингвару, перевела взгляд на волчонка, тявкнула и, подхватив за шиворот волчонка, ушла.

Гордая волчица.

Категория: Рассказы начиная с 2014 года | Добавил: AlexShostatsky (05.01.2019)
Просмотров: 10 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar