photo
promo

Буквы на белом фоне

Представьте себе картину, у вас тихая, спокойная, можно сказать, невзрачная жизнь. И в один момент в ней появляется небольшой пушистый зверек. Такое, маленькое, милое создание, которое постепенно начинает набирать в весе. Он такой же милый, красивый, пушистый, но еще и полный.

Читать
photo
promo

Сбрасывая кожу

Каждый из нас видит сны. Кто-то считает их плодом воображения, кто-то видит в них сакральный смысл, кто-то считает их предвестниками будущего. Но что делать, если во сне ты видишь альтернативную версию своей жизни? И эта версия тебе не нравится?

Читать
photo
promo

Пыль богов

Представьте мир, который во многом похож на наш. Но он отличается. В этом мире есть Европа и Азия, Африка и Америка, Антарктида и Австралия, но карта мира перекроена, материки поделены между горсткой сверхдержав...

Читать

Глава 6.1

–  Передай, пожалуйста, соль, –  улыбаясь, произнес Андрэ.

Воскресенье. Шанталь не была рада новому дню, ведь он не сулит ничего хорошего. Хоть вчера они с Андрэ и пришли к миру, надолго ли он?

–  Да, конечно, –  ответила она, натянуто улыбнувшись.

Они все еще в тупике и как начать разговор Шанталь не знала. Каждый из Андре был в своей ловушке, и чего ждать от «нового» его она не знала. Сегодня он был спокоен и улыбчив. Быть может, в этой реальности и нет петли времени? Как же она устала за эти дни. Любимый человек меняется каждый день, и она уже не знает, о чем с ним говорить и как говорить. Постоянно повторять, что она знает о петле и хочет помочь? Но чем она поможет? Все равно все закончится скандалом, срывом Андрэ, а там…

–  Шанталь, соль! – повторил Андрэ. Только сейчас она заметила, что продолжает держать солонку в руках.

–  Держи, –  ответила она, протянув ему соль.

–  Сегодня ты рассеяна, –  усмехнулся он. Она пристально посмотрела на него. Он продолжал есть простой завтрак: омлет с беконом. Он не такой, как «четверг», не такой как «пятница» и уже тем более не такой как «суббота». Еще вчера она думала, что верх безумия – это «четверг». Отчаявшийся, готовый навредить даже себе, но «суббота» оказался куда безумней. Он совершал то же самое, что и «четверг», но он был готов обвинить во всем её. «Не я виноват в своем безумии, а ты!» Это было страшнее всего. Конечно, можно было понять, что он просто отчаялся и уже не ждал спасения из своей ситуации, но... разве это может быть оправданием его поступков? Вряд ли.

Что её ждет сегодня? С чего начать разговор? Как сказать ему, что она в курсе? И поверит ли он? Яд догадок снова наполнил её вены. Она уже не в первый раз за эти дни усомнилась в своем психическом здоровье. Прекрасно, её муж сходит с ума в петле времени, а она вне её! И чтобы не рехнуться окончательно, надо действовать.

–  Валери, ты доела? – спросила Шанталь у дочки, которая лениво ковыряла остатки омлета на тарелке.

–  Да, мама, –  кивнула девочка.

–  Тогда пойди в свою комнату, нам с папой надо поговорить, а потом тебя ждет торт, –  с трудом выдавив из себя улыбку, произнесла Шанталь. Сделать первый шаг всегда сложно, хотя она и так знает его реакцию. Точнее, она думает, что знает. Ведь Андрэ не предсказуем. Все они сначала удивляются, откуда это она в курсе. Следом наступает стадия радости, Андрэ рад, что Шанталь понимает его и готова помочь. А вот потом…

Сейчас она решилась, и каждый раз это делать тяжело. Она думала, что тяжело будет один раз, но дело в том, что «четверг» был не один. По сути, она начинала один и тот же разговор каждый раз. Только уже она знала ответ на вопрос «что случилось?». Остается найти ответ на вопрос «что делать?» А это куда сложнее.

–  Торт?! – обрадовалась Валери. – Хорошо!

Она поднялась и побежала с кухни. Они остались вдвоем в полной тишине. Андрэ медленно отложил столовые приборы. Шанталь к своим даже не прикоснулась.

–  Что-то случилось? – осторожно спросил Андрэ, наблюдая за состоянием Шанталь.

–  Это должна спрашивать я, –  отодвигая тарелку, произнесла Шанталь. – Хотя, я и так все знаю. Про день сурка, петлю времени и так далее. Так?

Андрэ удивленно и одновременно серьезно посмотрел на Шанталь.

–  Откуда… –  начал он, но Шанталь не дала ему договорить.

–  Четверг, –  перебила она. – Все началось в четверг. Для меня, разумеется, –  она говорила напряженно. Сейчас они выглядели как две противоположности. Спокойным был Андрэ, а взвинченной и раздраженной Шанталь. В последние дни все было наоборот. Но состояние Шанталь ухудшалось, а состояние Андрэ было непредсказуемым.

–  Я заметила, что ты стал меняться, и в четверг решилась поговорить с тобой, –  продолжила она. – Пересказывать все я уже устала. Пятница, суббота и теперь воскресенье.

Она поднялась и прошлась по кухне. Спокойная с утра, она начала сдавать. Становилось холодно, её начинала бить мелкая дрожь. Нервы сдавали и это плохо. Все зависит только от нее, и она должна сохранять хладнокровие, но это не так легко. Каждый день это загадка и риск.

–  Я уже столько за эти дни наслышалась. И что тебе сносило крышу, и что ты убивал нас с Валери. И…

Шанталь замолчала, боясь продолжить. «Четверг» спокойно говорил о их с Валери смерти, «пятница» был напуган таким исходом, а «суббота» готов был пойти и дальше. Хотя, кто знает, страшнее ли обвинение во всех грехах смерти. Наверное, нет.

Она посмотрела на Андрэ. Тот был спокоен. Даже слишком. Он без каких либо эмоций слушал её. Не было удивленных возгласов, попыток обнять её и успокоить. Он не был удивлен услышанным. Даже её состояние он воспринял спокойно. А ведь её дрожь была заметна ему.

Вот теперь она испугалась по-настоящему. Нет никакой петли! Это всего лишь разыгранный спектакль, чтобы свести её с ума. И вот, когда её разум пошатнулся, он сидит спокойный и спокойно слушает, как она рассказывает страшные вещи. Осталось только запереть её в психушке. «Доктор, она думает, что я заперт в петле времени. Что я слетаю с катушек от повторяющихся дней и убиваю её и дочь! Доктор, я боюсь не за себя, а за Валери. Ведь она любит маму, а мама…» –  произнес он, стоя рядом с её доктором и той блондинкой. А она будет сидеть в запертой палате психбольнице и через маленькое окошко наблюдать за ними.

Блондинкой? Теперь его воображаемая любовница блондинка. Хотя, имеет ли это хоть какой-то смысл? Он поставил себе цель и достиг её. Все, точка. Какая же она дура! Конечно, ведь «четверг» ходил на работу, как и «пятница». Да все они жили обычной жизнью, которая никак не показывала их петлю! Потому что не было их, был лишь один Андрэ, который ловко играл свою роль. И вот теперь он сидит перед ней. Спектакль окончен, она сошла с ума.

–  Нет, –  покачала головой Шанталь. – Я же права. Нет? Так?!

–  Ты о чем? – спросил Андрэ.

–  Нет петли времени, так?! – начала психовать она. – Ты все это придумал, чтобы свести меня с ума, так?! Кто она? Кто эта сука?! Черная, белая, к черту! Кто она?! Кто твоя гребанная любовница?! Она настолько лучше меня, что ты решил так? Или это её идея?! Говори!

Она замолчала, ожидая ответа. Все, хватит этого цирка! Пора расставить все точки над і. Он должен ответить ей. Нет никакой петли! Нет и быть не может! Все это ложь, в которую она, наивная, поверила. Но как она могла так легко в это поверить? Конечно, он же менялся. То веселый, то раздраженный. А вчера даже готов был ударить её. И все это ради одного: чтобы она поехала крышей. Цель достигнута. Или нет? Еще есть шанс? Пусть он ответит! Пусть скажет!

Андрэ молча поднялся, подошел к ней и залепил пощечину. Звонкую и сильную.

–  Я бы все отдал за то, чтобы это было вымыслом! – выкрикнул Андрэ. И немного успокоившись, добавил. – Прости.

 

* * *

–  Знаешь, а мои дни тоже стали одинаковыми, –  произнесла Шанталь. – Каждое утро я не знаю, каким будешь ты. Каждое утро я боюсь сказать тебе, что знаю о петле времени. Быть может, петли уже нет и не было. И ты примешь меня за сумасшедшую. Возможно, ты мне не поверишь и ты сорвешься.

Щека все еще горела от пощечины, но это надо было сделать, чтобы вернуть её трезвость ума. Если и ей сорвет крышу, тогда Андрэ уже никто не спасет.

Андрэ молча слушал её. Шанталь успокоилась, он объяснил ей, что нет никакой любовницы, это лишь плод её воображения. Конечно, каждый день видеть его. Его, запертого в дне сурка. Его, разного. Это куда хуже его ловушки. Да, все вокруг одинаковое, события повторяются и это выматывает. Но ты знаешь, что будет завтра, в следующую минуту. А неизвестно пугает. Причем это не полная неизвестность, когда ты не знаешь, что будет. Ты имеешь представление о том, что может произойти. Потому что тебя уже поставили в известность. И ты боишься не неизвестности, а того, что разыграется самый худший вариант.

–  Каждодневный страх, –  продолжила она. – Вот как я теперь живу. Страх быть не понятой, страх быть принятой за сумасшедшую, страх увидеть убитую тобой Валери. Ну и страх быть убитой тоже.

Он прошлый, он из других дней и петель довел её до такого состояния. Конечно, он всегда, все время заточения только и мечтал о поддержке с её стороны. И вот она говорит ему, что все знает. Что может быть лучше? Правильно, ничего, но откровенный разговор всегда вытащит скелеты из шкафа. И вот он сам, своими словами, внушил ей это страх. Она боится его. А что должен сделать он? Он просто должен поверить ей. Поверить, что она сможет найти выход. Но это тяжело. Особенно, когда ты заперт в дне сурка и веры ни во что уже нет. Ты видел сотни, тысячи, а может, и десятки тысяч копий Шанталь. Ты уже не помнишь даже, что они говорили тебе. Ведь для тебя они копии, программы, чьи слова не имеют никакого значения.

–  Ты устала, –  произнес Андрэ. – Давай сегодня отдохнем, а завтра…

–  А завтра мне снова объяснять все тебе? – перебив мужа, спросила Шанталь. – Ты вообще понимаешь, о чем я говорю?

Андрэ кивнул. Нет, он не понимал! Он думал, что все это можно отложить на потом, решить завтра. Он завтра будет только у неё.

–  А мне кажется, что нет, –  произнесла она. – Мы уже потеряли день, пятницу. К тому же, я не знаю, какой ты будешь завтра. Сегодня ты понимаешь меня и мы должны что-то делать.

Она устала от петли не менее, чем он. Хотя она «переходила» в другие дни и просто была сторонним наблюдателем его страданий. Если понятие «сторонний наблюдатель» здесь применимо. Он заперт, она нет, но Шанталь не наблюдатель. Всего три дня, три встречи с ним обезумевшим, потерявшем всякую надежду, и она начала сдавать. Она готова действовать сейчас и он должен согласиться. Что впереди – неизвестно, но если сегодняшний разговор поможет разорвать петлю, они должна действовать.

–  Хорошо, –  кивнул Андрэ, –  как ты предлагаешь мне найти первопричину?

Шанталь медленно опустила голову. Все как вчера. Да, он не кричит, не обвиняет её, но он не знает. Она тоже, но это не оправдание. Другого пути все равно нет.

–  И почему ты так уверена, что должна быть первопричина? – спросил Андрэ. – Может, её нет.

–  Тогда почему ты попал в эту гребанную петлю? – поняв на него взгляд, спросила Шанатль.

–  Не знаю, –  пожал плечами Андрэ. Он попытался вспомнить свой последний день вне дня сурка. Это было тяжело, ведь он уже толком и не помнил жизнь за пределами этого воскресенья. Это была суббота. Но какой она была? Что он делал? Куда ходил? Этого он не помнил. Он лишь помнил один случай. Почему он вспомнился ему сейчас, Андрэ не знал. Быть может, он важен, но в ворохе повторяющихся дней он забыл о нем. Хотя, что может быть важного в том случае?

Был вечер, возможно даже пятницы. Он выходил из офиса и увидел через дорогу пару подростков. Парень в рванных джинсах и потертой куртке сидел прямо на асфальте по-турецки и играл на гитаре. А девушка рядом танцевала в такт и отбивала ритм на бубне. Молодые люди, у которых все еще впереди. Сейчас они в центре города играют музыку и живут свободной жизнью. Они в том возрасте, когда уже не дети с их невинностью и незнанием, но и не взрослые с кучей проблем и обязанностей. Их чувства не наполнены корыстью и пошлостью. Он смотрит на неё влюбленными глазами и любит её за то, что она это она, а не потому что у неё красивая грудь и задница. Она счастлива, потому что он с ней. Не потому что он богат и может обеспечить её, а потому что он это он. Вот она чистая любовь, чистые чувства. Когда-то такие же были и у них с Шанталь. Были. Это главное слово во всей фразе. Были. А что сейчас? Сейчас у них семья. У него успешная работа, машина, дом. Все блага цивилизации, чтобы ни Шанталь, ни Валери ни в чем не нуждались. Он создал домашний очаг, а она хранит его. Идеал семьи. Так? Или нет? Скорее всего, нет. Ведь глядя на эту счастливую пару, он ощущает пустоту внутри. Как будто чего-то не хватает. Быть может, свободы. Такой, как у них. Кто-то скажет, что это проходной период, как и все в жизни. Но почему так? Почему нельзя быть свободным имея семью? Почему надо сковывать себя обязательствами? Мужчина должен, женщина должна. Все четко спланировано и распределено. Но если бы он мог прожить жизнь иначе, без этих обязательств. Нет, не без Шанталь и Валери, они его семья, его любовь. Только иначе. Вряд ли такое возможно, в корне изменить свою жизнь и начать, точнее, продолжить по-иному. Остается только этот путь, с любимой женой и дочкой, плодом их любви.

–  Я начал сожалеть, –  наконец-то произнес он. Все было очевидно. Хоть это притянутая за уши причина, но другой он не видел.

–  Что? – недоуменно спросила Шанталь.

–  Я начал сожалеть, что потерял свободу, –  начал Андрэ.

–  Какую свободу? – недоумевая, спросила Шанталь.

–  Свободу жизни, –  ответила Андрэ. – Я встретил молодую пару. Они были беззаботны, как и мы когда познакомились. Молодые, свободные. Вот я начал думать, а почему моя жизнь не такая, как у них? У меня куча обязательств. Перед тобой, перед Валери, перед обществом. И нет той свободы, как в юности. Мы заперты в этих обязательствах. Ты, я, даже Валери! Сколько ей?

–  Ей семь лет, –  ответила Шанталь. Андрэ говорил все громче и эмоциональней, но, на удивление, не агрессивно. Пока не агрессивно.

–  Семь, –  кивнул Андрэ, вспомнив возраст своей дочери. – Она еще ребенок, но уже ходит на курсы иностранного языка. Это её обязательство перед нами, перед учителем, обществом, так сказать. Даже у неё нет свободы, не говоря о нас. А была ли свобода у нас?

Андре замолк. Он путался в собственных мыслях. Это он хотел сказать Шанталь? Об этом он сожалеет? Если так, то он косвенно обвинил во всем Шанталь. Выходит, не встреть он тогда её, его жизнь могла сложиться иначе. Могла. Именно что могла! Он мог не встретить девушку, жить своей свободой! Но встретил Шанталь. Случайно. Но случайно ли? А теперь он сожалеет о какой-то там свободе. Да и настолько сильно, что за это его заперли в тюрьме одного дня. Причем, сожалеет не только он сегодняшний, но и другие. «Четверг», пятница» и «суббота» тоже думают так.

–  И что? – осторожно спросила Шанталь. Ей не нравилась тема разговора. Если так и есть, если он начал сожалеть о своей жизни, то они снова придут к тому, что он во всем обвинит его. Ведь с ней у него начались отношения, которые переросли в любовь. На ней он женился, и у них родилась дочь. Шанталь ему её родила.

–  Кто в этом виноват? – спросила она.

–  Виноват? – удивлено переспросил он. – Не знаю, –  пожал плачами Андрэ. – Я не думал об этом, –  соврал он. –  Даже сейчас я не думаю, что кто-то виноват. Скорее всего, я задал вопрос к… –  он пощелкал пальцами, подбирая слова, –  скажем так, небесам. И в ответ получил эту петлю.

–  Подожди, что? – усмехнулась Шанталь. Ситуация и не была комичной, но она улыбнулась. Настолько все казалось абсурдным. Он задал вопрос небесам, а те создали петлю? Как в том анекдоте, где мужчина поднялся на скалу и громко прокричал: «Бога нет!». Небо затянуло черными тучами, день превратился в ночь. Молния сорвалась с небес и обрушилась на мужчину, испепелив его дотла. Тогда тучи разошлись и господь, закурив сигарету, произнес: «Это тебя нет, сосунок!» То есть, он обратился к богу, скажем так, и тот в насмешку над его сожалением о прошлом и не реализованном, заперли в петле? «Тебе не нравиться твоя жизнь?! Так получи идеальную, состоящую из одного повторяющегося дня!»

–  Да, да, да, Шанталь! – кивнул он. – Если кто и виноват, то это только я. Я сегодня, я вчера, я позавчера и так далее. Уверен, что я завтрашний тоже сожалел об этом. Каждая петля это отдельная реально.

–  Да, я это знаю, мы уже говорили об этом, –  кивнула Шанталь.

–  Вот видишь, ты все понимаешь, –  улыбнулся Андрэ. – Во всех реальностях я в один момент начал сожалеть о прожитой жизни. По сути, коллективный разум. Множество меня задали один вопрос небу и пол или ответ. Искаженный, не такой, какой мы все хотели, но получили. Как будто небо решило посмеяться надо мной.

Она замолчал, сдерживая слезы. Все просто: виноват он. Точнее, все «он» во всех возможных реальностях, сколько бы их не было Неужели его жизнь действительно была такой плохой?

–  Хорошо! – воодушевлено произнесла Шанталь, поднимаясь. – Поехали! – она протянула ему руку.

По правде, ей было больно смотреть на Андрэ, который полностью уверил в эту версию. Да, версию, так как настоящую первопричину они еще не нашли и все, что он говорит, лишь догадка. Одна из… пока что только одна. И так как иных нет, не остается ничего другого, как постараться исправить ситуацию из этой отправной точки.

–  Куда? – удивлено спросил Андрэ.

–  Туда, где ты поймешь, что все не напрасно было, –  улыбаясь, произнесла она. – Если ты прав, и причина петли лишь твои сожаления, я докажу тебе, что все это полная чушь!

Надежда? Нет, в её взгляде была уверенность. Он поверил ей и протянул руку в ответ.

 

Читайте продолжение в главе 7.1

Категория: Паранойя | Добавил: AlexShostatsky (23.11.2019)
Просмотров: 134 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar